Раскалённые сердца

Ван Хойтен постучал в пластиковую дверь, украшенную безвкусным орнаментом, и, услышав «войдите», произнесённое бесцветным, чуточку раздражённым тоном, ступил внутрь. Его взору предстал небольшой, всего два на два метра, кабинет, в котором едва умещался стол-терминал и два стула, один из которых на данный момент пустовал. Второй был занят малоразмерным, под стать помещению, мужчиной, подключённым к ментосети.

– Виллем ван Хойтен? Здравствуйте. – Заметив посетителя, мужчина расправил утлые плечи и окинул ван Хойтена пронзительным взглядом, столь же высокомерным, сколь невыразительными были его внешность и кабинет.

 – Меня зовут Харрис. Джейсон Уильям Харрис.

Выдержав многозначительную паузу, в ходе которой ван Хойтен невольно скользнул взглядом по табличке с надписью «Директор Дж. У. Харрис», вроде бы подтверждающей истинность слов собеседника, человечек закурил.

– Курите? Нет? Отлично. – Тем не менее, себе в подобном удовольствии Харрис отказывать не собирался.

Со своим компактным ментошлемом на голове директор представлял собой весьма живописную картину. Ван Хойтен даже различил марку производителя устройства – престижную PMTE[2 - Precise Mental Translation Equipment (англ.) – Высокоточное ментотрансляционное оборудование .].

Харрис курил, аккуратно стряхивая пепел и демонстрируя безукоризненно ухоженные ногти, и одновременно пытался разглядеть своего гостя сквозь клубы дыма. Ван Хойтен поморщился и кашлянул: судя по тому, как отреагировали его непривычные к никотину лёгкие, Харрис предпочитал дорогостоящие сигареты с настоящим табаком.

Это казалось странным, ведь ментошлем у него на голове позволял смоделировать все эффекты, вызываемые курением, без дополнительного риска для здоровья, однако у ван Хойтена сейчас не возникало желания обсуждать подобные причуды. Тем не менее, он решил отложить этот факт в памяти: Харрис любит себя и находит приятным удовлетворять свои собственные прихоти.

Директор, в свою очередь, улыбался, возможно, даже иронически, но ван Хойтен был не уверен – уж слишком густая дымовая завеса их разделяла, к тому же солнечный свет, лившийся из окна за спиной Харриса, скрадывал черты его лица. Ветерану марсианской кампании оставалось только молчать, приняв невозмутимый, с лёгкой тенью недовольства табачной вонью, вид. «Интересно, – думал он, – во сколько обходится Харрису одна пачка сигарет?».