Рассветы Иторы

На этот раз – точно мужская, вполне прилично одетая, в истрёпанном шерстяном платье морского покроя, водянник стоял, широко расставив ноги и опершись на трость, как будто не покидал палубы своего адмиральского галеона.

И как же это мы дошли до жизни такой, что молчащие начали явственно сбиваться в ватаги. Такого даже при живом Додте не было, что уж говорить про нынешние времена, когда на весь континент Средины поди только эти двое из всего мерзкого племени и осталось.

Да, незадача.

Я бы сказал, что надобно теперь, не дожидаясь встречной агрессии, бежать к лошадям и уходить, покуда дают.

Хвала Иторе, до сих пор они по какой-то особливой причине не нападали, так что не будем Её гневить, воспользуемся случаем спокойно унести отсюда ноги.

Хотя погодите.

– Лхот’Ша, дунно-тха, что-то не сходится.

Кочевен в ответ что-то нечленораздельное каркнул.

– Не это додтово отродье спалило северян.

Старик лишь коротко кивнул. Кривой его палец указывал куда-то налево, гораздо дальше, чем были от нас два водянника.

Ещё одна фигура. Чёрная, вся покрытая сажей. Но тоже отчётливо живая. В отличие от незадачливой пятёрки дикарей.

Огневица, рабыня Истраты-Вседержительницы, чтоб её трон морские черти на уде вертели.

Оно и логично. Будь тут одни водянники, откуда следы огня поверх ледяной лужи в круге погубленных северян.

Все трое продолжали пялиться.

– Больше никого не видишь?

Лхот’Ша нервно хмыкнул.

– Тебе мало, сынок?

Да уж куда там мало.

– Как мы отсюда будем выбираться?

– Я бы сказал, что на лошадях, но, в отличие от нас двоих, их даже палить не придётся, просто встанут со страха и край.

– По крайней мере, мы теперь знаем, что случилось с разведчиками.

Лхот’Ша вопросительно на меня покосился.

– Если здесь творится такое, пропажа пары дюжин харудов вместе с лошадьми и пожитками уже особых вопросов не вызывает.

Алрих в ответ снова грязно выругался, но потом взял себя в руки:

– Надо сообщить Конклаву.

И то правда. Уйти мы отсюда уже наверняка не уйдём, даже если я солью все свои два круга жизни на Песнь, но вот это невероятное зрелище, что мы сейчас наблюдали, явно стоило тех усилий.

– Отправим птицу?

– Где ты её тут возьмёшь.

Да уж, я повертел головой, весна, для перелётных рано, а для морских – слишком далеко от Океана. Да и что им тут делать.

Вот попали так попали.

И ведь сидят себе, не мигая, словно им всё равно, ну увидели их. Ни страха, ни ответной злобы.