Рассветы Иторы

Точно так же как она способна становиться видимой нам с вами, в своей высокоэнергетической форме она обретает свойство проницаемости. У нас есть все шансы сейчас это проверить, пока энергия инфлатона ещё не рассеялась окончательно.

Это они так шутят?

Но нет, Гамайа деловито продолжали к чему-то предуготовляться, не демонстрируя ни малейшего намерения отступать. Какие уж там шутки.

Асатома оглянулись как бы в поисках незримого свидетеля, кто бы поддержал их в праведном гневе, но увы, никого иного тут не предвиделось.

– Гамайа, я взываю к остаткам вашего чувства самосохранения, вы же понимаете, что это смертельно опасно?

– Ни в коей степени это не опасно. Те билатерии выброшены сюда макрообъектами. Никаких следов спагеттификации и прочих экстремальных состояний в момент перехода.

– С чего вы взяли, что тут нет следов высших измерений, которые бы делали топологию перехода несимметричной?

Гамайа снова улыбнулись:

– О, прекрасно, то есть вы всё-таки следите за моей логикой. Замечательно.

Вы видели работу инфлатона, никаких следов вихревых структур или нарушений симметрий. Любое, повторимся, любое искажение метрик пространства приводило бы к иному результату моделирования. Вечность не позволяет настолько точно манипулировать собственным уравнением состояния, чтобы на подобных масштабах подобное можно было бы не заметить. Те же масштабы искажений, которые предположили вы, мы бы заранее почувствовали и сами, без инфлатона.

Асатома пытались придумать какой-нибудь контраргумент, но все они разбивались о факты.

Гамайа были правы, тьма их подери. И знали это.

– Ну так что, вы идёте с нами?

В ответ из рук Асатомы вспорхнула стрекочущая искра посланника.

– Если вы правы, то пока мы здесь, эта штука никуда не денется. Войд стабилизирует Вечность. Мы с вами стабилизируем Войд. А значит, у нас полно времени.

Гамайа, не мигая, продолжали смотреть на Асатому, дожидаясь завершения мысли.

– Потому я предлагаю сейчас спокойно, без спешки, изложить всё в наших записях и расчётах, и лишь потом куда-то двигаться.

И тут же уселись обратно за работу, всем своим видом показывая вовлечённость в процесс. Не худо было бы и «коллеге» последовать их примеру.

Однако Гамайа даже не собирались.

За спиной у Асатомы возникло и принялось нарастать низкочастотное гудение, а на плоскость грида разом спроецировалась вытянутая тень раскачивающегося болванчика. Гротескный контур тени Асатомы выглядел тревожно.