Кандидат

– Вот уж не могла раньше предположить, что можно вот так – самым неприкрытым образом льстить другому и одновременно самого себя нахваливать!

Рэдди замялся. Да, что-то он, и вправду, не то сказал.

– Ой, Рэдди, перестань смотреть такими отчаянными глазами, не нужно измышлять из моих слов невесть что, не загружайся. Пошли лучше на свежий воздух!

Странно, Рэдди оглядел стол и невольно отметил, сколько уже выпито и съедено. Такая гора всего! И когда это они только успели?! Он замучается теперь себя обратно в форму приводить.

Он начал было вылезать из своего кресла, но тут почувствовал под ногой какой-то небольшой твёрдый предмет, вязко заскользивший от касания его ноги по полу.

Согнувшись в три погибели он попытался разглядеть, что там такое. Пришлось высвобождаться из пластиковых объятий мебельного монстра с удвоенной осторожностью. Ещё чего не хватало, в чужом доме что-то поломать. Оля в этот момент что-то выговаривала гному, подбежавшему убирать со стола, и Рэдди этим не преминул воспользоваться.

Это было блюдце, самое обыкновенное перевёрнутое блюдце, а вокруг него розовая лужица чего-то густого и молочного. И во все стороны – разводы от его ботинок.

Рэдди выпрямился, ошарашено посмотрел по сторонам, на эту царившую вокруг идеальную чистоту, на эти белоснежные потолки и стены, на этот тщательно подсвеченный таинственными узорами пол, после наткнулся на вопрошающий взгляд Оли. Но он же ничего не переворачивал! Выходит, оно тут так и было.

– Что?

– Да так, ничего, там у тебя… блюдце… – Рэдди старался сдержаться изо всех сил.

Оля изобразила удивление.

– Я же сказала, что у меня кошечка!

И правда, откуда-то из темноты на свет выбралось хвостатое существо неопределённой породы.

Зато вполне определённых повадок. Кися грациозно подобралась к перевёрнутой посудине и брезгливо сделала несколько лакающих движений языком, показывая, что она это, оказывается, ест.

Рэдди не мог больше терпеть, он изнемогал.

– Кошечка с блюдечком?

Было не совсем чёткое ощущение, что его душит смех, да что там, его просто плющит от смеха об эту самую стену, по которой он сейчас в конвульсиях сползал.

По далёким слабоосвещённым комнатам раскатился дикий хохот. Эти звуки просто не могли принадлежать человеку. Вернее, людям, – Оля тоже, вытянув ноги, в изнеможении села на пол и, содрогаясь в спазмах смеха, размазывала по лицу выступившие на глаза слёзы.