Кандидат

Флот ГКК за время его скучного вояжа по утлым бакенам снова отправится туда, в очередную экспедицию. Нет для жителя Пентарры большей чести, чем принять участие в одной из них. Когда-нибудь, лет через пару сотен, он тоже поведёт один из кораблей к неизведанным просторам чужих Галактик. Пока же нужно просто служить… и сожалеть, что этот раз – не твой.

Однако он не был бы плоть от плоти пилотом патруля, если бы стал нетерпелив. О таких как он ходили байки, что их жизнь удлиняется не благодаря релятивистским скоростям, на которых они тянули свои субъективные полётные человеко-годы, а банально потому, что в действительности проживают они от силы слабую толику отведённого им времени, как если бы их регулярно упрятывало по старинке в свои объятия холодное нутро криогенных камер.

Если люди их эпохи жили две сотни стандартолет, иногда больше, патрульные же могли похвастаться и десятком веков от роду, отрешённые от самого понятия жизнь.

Это их выбор.

А теперь – последнее, без чего не сможешь ни поесть толком, ни заснуть.

Свистнули верньеры наведения, пересчитались сотый раз координаты, и громадная чёрная линза телескопа упёрлась в одной автоматике известный квадрат южной гемисферы. Скоро она совсем скроется из виду, желтовато-зелёная капля, постепенно ставшая точкой даже в для самых чувствительных приборов. Пентарра.

Этот свет невозможно ни с чем спутать. Свет родной планеты. Многие покидают свои миры, свободно странствуя по Галактике, находя себе дом по душе там, где их талантам и темпераменту найдётся лучшее место.

Где им самим будет тепло и уютно. Но оттенок неба родного мира забыть нельзя. Даже потерявшись навсегда в этом прозрачно-чёрном шаре космоса.

«Отключить».

Образ погас, как обычно, мгновенно и без следа. В процессе того, что пилотам заменяло обычное зрение, глаза не участвовали, а значит, нечему было хранить пятна негативов ослепительных образов живого, обнажённого Пространства.

И к этому тоже привыкаешь. Что это не сон, а реальность, порой приходилось себя уговаривать.

Выбираясь из биококона, он проводил взглядом зелёные россыпи огней контрольной секции, и лишь после этого согласно процедуре замкнул контуры в режим самоподавления. Бортовые системы тотчас забыли о его скромном существовании, принимаясь с дотошностью влюблённого самостоятельно рассматривать складки и извивы любимой своей пустоты.