Проклятая каста

– Вы еще что-то хотели? – задал я вопрос, видя, что визитер не торопится уходить.

– Да, Лев Вячеславович, – старовер помялся. – Мы тут со стариками подумали, у вас народу-то все больше становится, а урожаи тут у нас не каждый год хорошие.

– Понимаю, зона рискованного земледелия, – и это еще мягко сказано, староверы умудрялись выращивать на севере томской области рожь, ячмень, картофель, и даже овощи, но чего им это стоило…

– Так вот, надо бы увеличить огнища, а то, не ровен час, в плохой урожай, не хватит для пропитания всем.

– Да не вопрос вообще, сейчас позвоню товарищу Филиппову, – я направился к телефонному аппарату. – А семена-то у вас есть, или, может быть, с Большой земли завезти?

– Все у нас есть, только земли может не хватить.

Покрутив ручку, я вызвал телефонистку:

– Дашенька, Ивана Гавриловича дай мне.

– Есть.

Но через некоторое время огорченный голос Даши сообщил, что начальник лагеря не отвечает.

– Ладно, вышел куда-то, видимо, сами найдем.

2

Положив трубку на рычаг, я снял с гвоздя на стене форменный полушубок, всунул ноги в валенки и, схватив со стола шапку со звездой, вышел вслед за старовером из комнаты, поклонившись низкой притолоке.

В приемной дежурный в форме старшего лейтенанта госбезопасности, вскочил из-за стола, вытянувшись по стойке «смирно».

– Вольно, Вадим, если что, я на территории, поищу начальника лагеря, не отвечает по телефону.

– Есть.

– Да, и еще, дай мне документ о пересмотре дела заключенного Королева.

Звякнув связкой ключей в замке сейфа, старлей порылся в его стальных недрах и вынул картонную папку.

– Там все подписи и печати уже есть, дата освобождения только не написана, проставь сегодняшним числом, а то у меня почерк, сам знаешь, как у гения.

– Сейчас, – дежурный обмакнул перо в чернильницу и аккуратно вывел каллиграфическим почерком «10 февраля 1943 года».

– Спасибо, – я взял папку подмышку и вышел вслед за терпеливо ожидавшим все это время старовером на улицу. Морозный воздух сразу же перехватил дыхание. Так что пришлось прикрыть лицо рукавицей. А ведь наблюдатели, отец и сын Когтевы, проехали по такой-то погодке на собачьих упряжках в две стороны, почитай шестьсот километров до цели ракетного испытательного пуска.