Проклятая каста

Так что я в курсе, что Белла Эдварду выйти на площадь не даст, а потом они, вместе с Элис, относительно благополучно посетят логово Вольтури – вампиров-смотрящих.

Поэтому я спокойно прикрыл телефон газетой «Правда» от 6 февраля 1943 года.

– Входите!

– Товарищ старший майор, – в дверь просунулась голова дежурного, – вы просили сообщить, когда прибудут наблюдатели, они здесь.

– Проси, – дежурный исчез, и я убрал телефон в ящик стола, замкнув его на ключ.

Через минуту в низкую дверь, словно прямо века из 16-го, пригнувшись, вошли два степенных бородача в теплых тулупах, с овчинными шапками в руках и рукавицами за веревочными поясами.

– Здравствуйте, Лев Вячеславович, – пробасил первый, а я вышел из-за стола и поздоровался с обоими за руку.

– Здравствуйте, Прохор Иванович, ну как там, рассказывайте? – моя нетерпеливость не укрылась от бородача, но он не торопился и отвечал степенно, с расстановочкой.

– Ракеты ваши прилетели, две из них попали в указанную вами сопочку. Одна у подножья, вторая саженях в трёхстах от вершины. Одна перелетела и упала у подножья с другой стороны.

– На каком расстоянии от вершины по прямой?

– Да с версту будет

– Йес! – я изобразил рукой известный в 90-е радостный жест. – Фото сделали?

– Сделали, вон, Фомка фотоаппарат возил, – второй старовер достал из-за пазухи ФЭД и произнес довольно чистым, так не вязавшимся с его медвежьей внешностью баритоном.

– Отлично! Сдавайте пленку на проявку и можете отдыхать.

– Лев Вячеславович, – обратился вновь старший, – Фомка просится поучаствовать во всех этих бесовских штучках с пленками.

– Не вижу причин отказать,

– Спасибо, я побежал тогда, – обрадованный молодой старовер быстро выскочил за дверь.

– Спасибо!

– Любознательность можно только приветствовать, Фома очень любит возиться с техникой.

– Да уж, я его вожжами сколько раз учил, а толку… – сокрушался Прохор Иванович.

Я улыбнулся про себя, тяжело давалась техническая премудрость общине староверов, годами жившей в сибирской тайге безо всяких связей с обществом. И не потому что они были тупыми, скорее, наоборот, были посмышлёнее многих людей в большом мире, а потому что не принимали технику, считая ее дьявольским искушением.