Смотритель маяка

– Я не хочу навредить тебе, – врач сделал акцент на последнем слове. – Ты находишься в подавленном состоянии уже сколько? Год? Это большой срок. Твоя мама хотела бы, чтобы ты жил полной жизнью.

– Вы не можете знать, чего бы она хотела.

– Любой нормальный родитель хочет для своих детей счастья, – ответил мужчина. – У тебя есть дети?

Последнее о чём Артём думал в своей запутанной жизни, были дети. Он и себя-то обеспечивал не в полной мере.

– Нет, мне всего двадцать лет.

– Тогда понятно, почему тебе трудно понять меня.

Мой первый сын появился на свет, когда мне исполнилось девятнадцать. Сейчас ему столько же, как и тебе. Он так же ищет себя, пробует мир на прочность и утверждается за счёт необоснованного высокомерия.

– К чему вы ведёте?

– Какой бы срок ни был отпущен твоей маме, надо учиться коммуницировать с ней в новых условиях. Не ждать чуда, а радоваться времени, которое ты с ней проводишь. Понимаю, как дико это звучит.

Артём поёрзал в кресле, сцепил пальцы между собой, испытывая слабое дежавю.

Похожие мысли он слышал от доктора неоднократно.

– Я и радуюсь, – сказал он не слишком уверенно.

– Врать нехорошо в любом возрасте, молодой человек. В медицинских журналах описаны случаи, когда пациенты благополучно возвращались из комы через десятки лет. Надежда – это хорошо, но ты должен быть готовым к любому развитию ситуации. И к самому безрадостному в первую очередь. Понимаешь меня? Выход из комы – это не всегда полноценная жизнь. Отсутствие последствий – это скорее исключение, чем правило.

Тебе известно такое словосочетание, как вегетативное состояние?

Артём кивнул. Апаллический синдром, или вегетативное состояние. Его бросало в дрожь от одного вида скрюченных больных на снимках, выложенных во Всемирной сети.

– Интернет мне в этом помог.

– Значит, мне не надо говорить, что это за зверь и каких жертв он требует. Ни один врач в мире не даст гарантий, что твоя мама очнётся от комы без последствий. Если вообще очнётся. Отмершие участки мозга могут превратить и твою, и её жизнь в кошмар.

Полностью утраченная речь, неспособность выполнять элементарные действия, провалы в памяти. Понимаешь меня?

Он понимал, а потому непрерывно моргал, избавляясь от скопившейся в глазах влаги.

– Почему она не умирает? – постыдный вопрос через силу слетел с языка.

– Она должна умереть, но продолжает жить. – Невролог развёл руками. Под спрятанной за белым халатом клетчатой рубашкой напряглись бугорки мышц.