Сезон туманов

– Комиссия, – громко объявила Вигиналова и, пресекая любые протесты, резко развернулась, чтобы уйти. Но Артуру не хотелось ее так просто отпускать.

– Атас!

Вигиналова дернулась к стене, прикрывая лицо рукавами плаща. Так она и простояла около минуты в ожидании машины.

Ох уж это сладкое слово – «месть».

Не желая оставаться на месте, друзья рванули вдоль Артерии. Остановка была уже недалеко.

Ну, это местные ее так называли – «остановка». На самом же деле это была маленькая такая станция монорельсовой дороги.

Расположившись на высоких бетонных сваях, она возвышалась над всем жилым сектором, на десяток метров обгоняя его в росте.

Взбегая по широкой лестнице, друзья снова прикрыли лица рукавами. Но теперь они боялись не грязи. Со всех сторон по лестнице работали обрызгиватели, смывающие грязь с пользователей станции.

Людей было немного. Но и их было достаточно, чтобы создать небольшую толпу возле терминала платформы.

С легкой ноткой зависти Артур смотрел, как его друг отходит в дальний край платформы, где останавливается вагон для льготного проезда.

А ему приходилось стоять в очереди и ждать, пока он сможет оплатить проезд и, наконец, попасть на перрон.

Удобно Диван устроился со своей «тушенкой»: за проезд не платит, да и место ему всегда найдут. А еще выпендривался.

Вверху замигал красным фонарь. Значит, поезд близко. Еще минута, и Артур может опоздать на поезд. Но, к счастью, в толпе не оказалось любителей поспорить с автоматом станции, и очередь ожидаемо быстро рассасывалась, плавно перетекая аморфной массой на перрон.

С высоты казалось, что широкое железное полотно дороги монорельса накрывает собой весь окружающий жилой район. Перекрывает вид и доступ к нему. Именно за это Артур и не любил это место. Ему почему-то казалось, что было бы лучше, если бы в ожидании поезда можно было посмотреть вниз, чтобы увидеть рваное полотно тумана, через который угадывались бы силуэты домов и улиц, окаймленные светом желтых фонарей и белым потоком света от фар автомобилей.

В таком виде его жилой район казался ему особенно красивым и уютным, так как теперь в нем была тайна. Ведь кто знает, что происходит на этих узких улочках.

Где-то внизу громко взвизгнули тормоза. А затем последовал удар металла об металл. Спустя несколько секунд дерзкий как понос голос завопил на всю округу: «Ты куда попер, дитя пробирки?».