Твари Распада

Я взял у неё контейнер, достал оттуда «Мирамистин», едва скрутил пластиковую крышку и с ещё большим трудом попал тонкой трубочкой распылителя в горлышко.

– В-возь-зь-ми ват-тный тампон.

Девочка достала упаковку ватных кружков, вытащила оттуда несколько. Я пшикнул несколько раз на каждый из них.

– П-протри все места, г-где ободрана кожа.

В воде был яд. Сотни, а может и тысячи разлагающихся тел валялись где-то на дне и отравляли воду – поэтому так жгло царапины. Оставалось надеяться, что они не были настолько большими, чтобы серьёзное количество трупного токсина из воды попало в организм.

– Дай руку.

Жанна вытянула тонкую бледную руку вперёд. Я нанёс раствор ей на ладонь.

– Протри и суй пальцы в рот – тебя должно вытошнить.

– Не хочу!

Пришлось коротко объяснить в чём дело. Она с неохотой принялась делать то, что я сказал.

Пока девочку выворачивало, я изучал местность. Вокруг был безрадостный пейзаж из серого бетона и проржавевших металлических конструкций, всякого рода перекрытий, скатов крыш, обнажённых стальных балок, переплетающихся между собой, битых окон и раскуроченных решёток на них.

За моей спиной располагались бетонные ступеньки, ведущие в эти индустриальные руины.

Мы отжали одежду. Пришлось отворачиваться, хотя лучше бы я этого не делал: воображение нарисовало воспламенившие меня картины обнажённой девочки.

Отравление всё ещё сказывалось, но холодная вода взбодрила и освежила голову, к тому же воздух тут был гораздо чище.

Промзоны, вроде этой в советское время ограждались бетонными плитами и колючей проволокой сверху. Проволока троглодитам была нипочём, а вот бетон защищал наилучшим из возможных способов: просто скрывал нас от их мутных глаз. Но всё равно надо быть настороже: какие-то группы уже могли добрести и досюда.

Как я уже тогда знал, они вполне могут привлекать друг друга криком, по крайней мере те, у кого не была разодрана глотка.

И тот мальчик… Он был не похож на остальных.

Мысль о нём билась на отвороте сознания, даже когда нас несло ледяным потоком.

Но тогда было не до рассуждений, я отложил это на потом.

Мы поднялись. Сверху открылись оставшиеся детали, завершающие картину промышленного запустения: брошенные погрузчики, проржавевшие трактора без моторов и колёс – догнивающие останки развитой промышленности.

Воздух был не то чтобы холодным, но питерское лето ощутимо сдавало: было начало сентября.