Твари Распада

Две волны мертвецов с противоположных берегов пыталась соединиться, выстроив своеобразный мост из тел.

– Греби! Надо убраться отсюда!

Жанна и без команды делала это с такой энергией, что можно подумать, что у неё не было никакого отравления.

Я сорвал маску, которая намокла и теперь отжимала холодную вонючую воду мне в рот.

– Отлично, отлично, почти ушли, – сжимая в одной руке пойманный рюкзак Жанны, намокший и тянувший ко дну, и гребя второй, говорил я – скорее себе, чем ей.

Покойники не умели плавать и шли на дно как камни, но если где-то вода станет мельче… Тот склад трупов, что тянул кверху руки в карикатурном жесте мольбы к небу, пополнится двумя свежими телами.

Их неспособность держаться на воде вопреки тому, что обычно мёртвые тела всплывают на поверхность, спасла нас.

Мы гребли изо всех сил, а течение, придавая нам дополнительные два километра в час, помогало уйти от эпицентра столкновения двух мёртвых улиц Санкт-Петербурга, срощенных теперь чудовищным мостом.

Завод

Течение вынесло нас в промышленный район.

Гранитные стены, удерживающие поток в выгодном человеку русле, сменились серым заплеслевелым бетоном, откуда торчали сточные трубы. Выбраться из этого коридора было невозможно, поэтому мы плыли рядом, периодически подгребая друг другу, если течение нас разносило.

Небольшие раны и ссадины от битого стекла жутко саднили и как-то чересчур едко чесались. Это странно, потому что холодная вода должна притуплять все ощущения, но становилось всё хуже.

Впереди показалось что-то вроде ворот, перекрывающих водный путь в предприятие: ржавая решётка из толстых, металлических прутьев. Недалеко от неё, справа по течению из воды поднимался бетонный понтон, и мы с Жанной подплыли к нему, с трудом работая околевшими руками и ногами. В понтоне были бетонные ступени, отчего-то уходившие вниз, хотя сам он едва выдавался над поверхностью воды – очевидно раньше уровень воды на этом участке был регулируемым. Подтянувшись на дрожащих руках, я помог выбраться Жанне.

Нас трясло. Небольшие раны, которые по идее не должны ощущаться, раздирала едкая боль, как будто в них копошились личинки.

Большую часть вещей мы потеряли в финале короткого заезда: рюкзаки мы поснимали, чтобы сесть в машину. Большой рюкзак, где лежала, в том числе еда, утонул.

– Д-доставай к-контей-йнер, – сказал я Жанне, не попадая зубом на зуб.

– Какой? – быстро спросила девочка.

– С з-з-зелёной крышкой.