Инспектор раёв

Дойдет ли он? Выполнит ли уговор? Что скажет племя? Я, конечно, велел Кабану передать, что Быстрый Хорь у нас заложником, но что, если племя воспримет нас как врагов, и тогда Хорь просто зачислится в потери? Хотя прошла уже целая Луна с последней битвы с Чужими и пол-луны с момента изгнания – пламя эмоций должно было уже перегореть. Члены Советов уже наверняка обдумывают и обсуждают происшедшее. А подумать есть над чем. Племя сидит в болоте. Комары мучительны даже для заросших волосами взрослых, Для детей это просто пытка, а если их заворачивать в шкуры, они задыхаются.

А если нет? Я к ним прийти всё еще не могу.

Глава 5

Солнце оторвалось от земли, засвиристела свиристель, каркнул ворон трижды, прокуковала кукушка руку и трижды, каркнул ворон трижды. Ага! Племя готово меня выслушать. Я повернулся к Ворону.

– Ты со мной? – Спросил я.

– С чего бы? – Слегка насмешливо ответил он. – Приказ выполнен, меня дома ждут. – И Он свернул себя крылом в никуда.

На опушке защищавших лагерь кустов меня ждали Тощий Кабан и Юркий Суслик. Они были мрачны как слякотная ночь.

– К Волчешкурым присоединились Медвежкогтевые. Их Вождя убили Чужие. – Сообщил Кабан. – Бизонорогие прикидывают, присоединиться или бежать далеко-далеко-далеко.

– Все охотники собрались и ждут тебя. – Секретарь Вождя[52 - Не смущайтесь современными названиями у древних людей.

Мы прошли мимо Мужского и Женского шатров, мимо кучки семейных шатров. Поодаль между большими деревьями протянулся навес Медвежкогтевых. Шатры распахнуты, взрослых нету, старики с детьми увязывают имущество.

Пришли на площадь. Много незнакомых лиц. На подиуме – наши Вождь, Шаман, Старейшины и незнакомые мужчина и женщина.

Вождь поднял руку и долго держал, но толпа продолжала болтать.

– Шаманша, успокой своих. – Вполоборота сказал он женщине. Она вышла вперед и как будто копьями пронзил уши ее визг: «Тииихоо!». Все замерли и уставились на нее. Она повернулась ко мне и жестом пригласила на место оратора.

Я встал перед толпой. Только что передо мной стояли взрослые дяди. Я же, ребенок, пытался красноречием склонить ихнее благорасположение.