Отражение

Ему стало интересно, а как же он раньше просыпался, снова глянул на руку, но не увидел ее, на ее месте была пустота. Тогда он попытался вообразить свою руку, какой она могла бы быть или была раньше, и тут же стала проявляться контур руки, он медленно пошевелил пальцами, и почувствовал рябь приливающейся крови к ним. Затем стал воображать плечи, туловище, голову, ноги, и они послушно стали появляться вместе с ощущениями тела, но при этом начал появляться легкий озноб в теле.

И как только он весь проявился снова, легкий ветерок из приоткрытого окна стал слишком прохладным.

От безысходности невозврата в прозрачное состояние, он поглубже залез под одеяло, укутавшись сохранившимся в нем теплом. Он пытался вернуться в эти скоростные туннели времени и пространства, но чувствовал только нудную щекотку в теле. Пора была уже вставать, но он медлил.

Частично его тело было пробуждено дикой сухостью во рту от летней жары и невероятной расслабляющей негой в уставших от беготни коленях. Половина тела просило глоток исцеляющего травяного чая с корицей, а другая половина умоляла доспать еще пару минут, которые всегда превращались в часы сладкого досыпа.

И эта хитрость могла бы удастся, если бы не яркое солнце, которое уже во всю стучало в прозрачное окно спальни.

Отлежав край руки, он неосторожно перевернулся на другой бок и яркий свет прожег ему глаза, пробудив окончательно ото сна. Обманывать свой организм не было уже смысла, он загрузил целиком все системы как компьютер после нажатия кнопки.

Потекли медленные, но уже вполне четкие мысли: что дальше? Что за день будет сегодня? С чего начать? Стали появляться первые простейшие команды.

И в этот момент в доме послышали другие звуки: стуки дверей, скрип половиц, и шепот, который использовали чтобы никого не разбудить, но он был несмотря на их старания вполне различим. Тут же на улице сосед завел свою машину, видимо собирался на работу. Очевидно, что всех разбудило не солнце, а время, время необходимое для сбора перед началом нового дня.

В его комнату вбежал отец и уже громким голосом сказал: «Вставай соня, пора в школу, завтрак будет готов через пять минут, иди пока умывайся». Он не подал ни единого движения, хотя понимал неизбежность его слов. Отец постоял немного молча, не двигаясь, потом быстро подошел к его кровати, и резко поднял одеяло к изголовью.

В этот момент он защурился, и притворился беззащитным, и невинно обиженным, даже хотелось немного всплакнуть для искренности.