Гений русского сыска И.Д. Путилин

– Что вы, безобразники, в храме божьем шум да свару поднимаете? – говорили с укоризной некоторые богомольцы, проходя притвором церкви.

– Эх, вижу, братцы, народ вы больно уж алчный!.. – начал Путилин, вынимая горсть медяков и несколько серебряных монет. – Без откупа, видно, к вам не влезешь. Что с вами делать! Нате, держите!

Настроение нищих вмиг изменилось.

– Давно бы так… – проворчала старая мегера.

– А кому деньги-то отдать? – спросил Путилин.

– Горбуну Евсеичу! Он у нас старшой. Он староста.

Безобразная лапа горбуна уже потянулась к Путилину, и алчная улыбка зазмеилась на его страшном лице.

– За себя и за товарища? Только помните: две недели третью часть выручки нам – на дележ. А то все равно сживем!..

Ранняя обедня подходила к концу.

Путилин с неподражаемой ловкостью завязывал разговор с нищими о вчерашнем трагическом происшествии перед папертью Спаса.

– Как вы, почтенный, насчет сего думаете? – с глупым видом обращался он несколько раз к горбуну.

– Отстань, обормот!.

– У-у, богатый черт, полагать надо! – тихо шепнул Путилин на ухо соседу-нищему

– Да нас с тобой, брат, купит тысячи раз и перекупит! – ухмылялся тот. – А только бабник, да и здорово заливает!..

По окончании обедни оделенная копейками, грошами и пятаками нищая братия стала расходиться.

– Мы пойдем за горбуном… – еле слышно бросил мне Путилин.

Горбун шел скоро, волоча по земле искривленную, уродливую ногу.

Стараясь быть незамеченными, мы шли, ни на секунду не выпуская его из виду.

Горбун юркнул в ворота этой страшной клоаки, «чудеса» которой приводили в содрогание людей и с крепкими нервами. Это было время расцвета Вяземки – притона всей столичной сволочи, повергавшей в ужас петербургских обывателей.

Отъявленные воры, пьяницы-золоторотцы, проститутки – все свили здесь прочное гнездо, разрушить которое было не так-то легко.

Подобно московскому Ржанову дому Хитрова рынка, здесь находились и ночлежки – общежития для негодяев и продажных женщин, ростовщиков и воров, скупщиков краденного, а также и отдельные комнатки-конуры, сдаваемые за дешевую плату «аристократам» столичного сброда.

Притаившись за грудой пустых бочек, мы наблюдали, как горбун, быстро и цепко поднявшись по обледенелой лестнице, заваленной мусором, вошел на черную галдарейку[4 - Галдарейка (устар.) – то же, что и галерея.