Маска Дантеса

Убить не убьешь – кольчуга не позволит. Даже кости хороший удар не переломает.

– Они здесь что, помешаны на поединках? – спросил центурион у Марка.

– На Китеже это обязательный ритуал. Каждый мужчина до тридцати семи лет должен драться на дуэли.

– Почему тридцать семь?

– Не знаю… Священное для Китежа число.

– Куда проще было решить дело обычным мордобоем, – пробормотал Друз.

* * *

Парк с тех времен как здесь бывал отец Марка, изменился куда больше дома и главной лестницы. Стал более ухоженным.

Таков человек: в дальние уголки космоса везет он частицы своего дома, не замечая, что при этом ломает чужой.

В конце аллеи Марк увидел знакомый фонтан: девушка с разбитым кувшином. Бронзовая неподвижная фигурка. Неспешно журчала струйка воды. Все почти, как прежде. Только к двум каменным вазам на постаментах добавились еще две точно такие же.

Возле фонтана лацийцев поджидал Стас.

– Помните, Марк! – закричал князь, едва увидев секунданта противника. – Раз вы патриций, то должны помнить эту статую! – и продекламировал, немного нараспев:

“Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа

черепок”.

Подхватывайте!

Но Марк плотно сжал губы.

“И этот туда же – устраивает мне проверки!” – мысленно возмутился он.

– Ага, не знаете! Ну, так слушайте! Потом где-нибудь блеснете!

“Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны

разбитой;

Дева, над вечной струей, вечно печальна

сидит”.

– Там дальше, за аллеей и фонтаном, есть площадка, усыпанная песком. Отличное место для поединка, – сказал Марк.

– Да, да, именно там и будем драться… – радостно закивал Стас, будто речь шла о месте для пикника. – А мадмуазель Лери соизволит присутствовать?

– Не соизволит, – отрезал Корвин.

Ксения и Друз появились почти одновременно. Княжна послушалась совета Марка и в это утро надела темно-синий строгий костюм. Марк ожидал, что вот-вот должен подойти Флакк, но трибун почему-то опаздывал. Что казалось вещью почти невозможной.

– Вы верно, никогда еще не дрались на дуэли, милостивый государь! – Стас поклонился.

“Неужели этот шут – человек, которого без памяти любила Эмми? – подивился Марк.