Офицеры. Книга вторая. У края

Двигался он в числе немалой воинской команды, разместившейся в нескольких вагонах.

Ехал он не один, а со своим неразлучным другом Мишкой, с бывшим подчиненным и хорошим товарищем Жекой Малаховым и, конечно же, с давним своим приятелем Сашкой.

Григорьев-то и числился заводилой и инициатором всей затеи отправиться после выпуска служить в Германию.

Чуточку «уставший» после так и несостоявшихся накануне проводов, Рэм мертво лежал на своей верхней полке, куда он упал, добравшись лишь под самое утро, и не подавал признаков жизни.

Переглядываясь между собой, Сашка и Мишка с тревогой в глазах смотрели на своего товарища, крайне тяжело переживавшего неожиданный разрыв отношений с обожаемой им женой.

– Рэм, вставай, скоро подъезжаем, – Григорьев приподнялся и принялся трясти друга, пытаясь привести его в чувство.

– Уже? – тяжелая голова оторвалась от подушки и уставилась на них тусклыми, безразличными ко всему глазами.

Если бы, расплывчато читалось в мутном взгляде Валишева, его оставили в покое, вышло бы куда как намного лучше. Ехать, безостановочно двигаться и ни о чем не думать…

– Рэм, приятель, сколько ты вчера выпил? – спросил его Сашка, помогая товарищу спуститься вниз.

Пошатываясь, молодой лейтенант попытался вспомнить. Но не смог. Начали пить в спальном вагоне, продолжили в плацкартном. Следом затянувшиеся посиделки в купе у проводницы Анюты…

– М-м-м… Не знаю, я не считал. Какое это, черт, сейчас имеет значение? – на его бледном лице отразилась мука.

Нагнувшись к целлофановым пакетам, он извлек неполную бутылку «Столичной».

– Смотри-ка, – парень встряхнул ее, – как нам повезло. У кого-то вчера хватило ума оставить и на опохмел…

Побулькивающая жидкость, минуя стакан, заливалась прямо с бутылочного горла. Тут уж не до этикета и не до приличий…

– Рэм, тебе крупно повезло, что твоя Дина ничего не видела, – укоризненно покачивая головой, Сашка попытался, было, забрать у него бутылку.

– Не трогай, Саша, – Валишев отвел его руку, – не надо. Я прекрасно осознаю, что делаю…

Угрюмо нахмурившись, он, наконец, воспользовался посудой, налил себе четверть стакана и залпом выпил.

– Рэм, – Григорьев не оставил попыток его урезонить, – Дине такое кино точно не понравилось бы.

– Запомните! У меня нет, у меня больше нет жены, – лейтенант весь передернулся. – Не напоминайте мне больше о ней.