Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки

 – Я к вашим услугам!

Прищурив глаз, чужак обвел всю ее ладную фигурку взглядом своих снисходительно-спокойных глаз и отрекомендовался:

– Капитан Щербина, Вадим Анатольевич…

Сгорая от нетерпения, Ольга подрагивала плечиком, все ждала, что именно и интересного скажет ей капитан, но, к ее удивленному негодованию, Щербина издевательски молчал и только бесстыдно пялился на нее, облизывал своим взглядом.

– Вы что-то хотели мне сказать! – не выдержала Олька.

– Скажите мне, курсант Левченко, – сощурился капитан, – вы проходили два года назад войсковую практику в Брюсселе?

– Я? – моргнула Олька от неожиданности.

– Да, вы! – усмехнулся офицер. – Не Пушкин же…

– Ну, проходила! – выдохнула Оленька из себя. – Было дело! – пробежалась по ее лицу тень мимолетных воспоминаний.

Два года тому назад их батальон должен был проходить вторую и последнюю для девчонок войсковую стажировку. В самом первом приближении Левченко числилась в списках тех счастливчиков, кто на практику попадал в Управление боевой подготовки.

– Есть правда на белом свете! – воскликнула громко Левченко, когда прознала про эту свою нежданную удачу.

Думалось Оле, что если она за время их стажировки сможет показать себя с наилучшей стороны, то у нее появится хороший шанс попасть туда и после окончания учебы в военном институте, после того, как наденет на свои плечики золотые лейтенантские погончики с двумя небольшими звездочками.

– Черт! Черт! – твердила временами возбужденная Олька. – Я все смогу! Все смогу! – строила она в голове грандиозные планы и представляла себя работающей в огромном кабинете.

Но тут вмешались непредвиденные обстоятельства. У Буровой, у которой отец служил в Управлении кадров, поменялись жизненные планы, и Вита передумала отправляться на практику в Приморск, на берег южного моря. И ее папаша безжалостной рукой вычеркнул Оленьку из списков и вписал вместо Левченко собственную дщерь.

– Пошло оно все лесом! – узнала про подставу, не выдержала Ольга, в сердцах хлопнула дверью, ничком бросилась на свою кровать, уткнулась лицом в подушку и горько разревелась.

До жути стало обидно за себя.