Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки

Приведя интимную прическу в полный порядок, девушка, демонстрируя отличную растяжку, вытянула ногу к подоконнику, поставила на него пятку, присела, разминая мышцы, снова взялась за станок и принялась за бритье ног…

Позади с грохотом раскрылась входная дверь, оббитая железом, живо потянуло удушливо жарящим сквозняком.

– Дашка, кого к нам принесло? – выкрикнула, не оборачиваясь, Олька, но ответа не последовало, ибо курсант Чиж в это самое время валялась на кровати у себя в комнате.

– Э-э-э… – донесся до Ольги сдавленный мужской стон или возглас восхищенного помешательства, и она ошарашенно повернула голову в сторону двери, увидела чужого мужика.

– Обалдел? – выдохнула-выкрикнула обозленно Оля. – Куда прешь, остолоп! Это бабская общага! Тут всяким козлам вход строго воспрещен! Сгинь, нечистая сила! Изыди, сатана!

Придя немного в себя, капитан резво отшагнул в сторону и пропал из поля зрения. Олька, поморщившись, продолжила бритье, краем уха чутко прислушивалась к доносящемуся до нее тяжелому мужскому сопению, торопилась, нервничала.

– Чё ты хотел, капитан? – добрила одну ногу и приблизилась Оленька на цыпочках к дверному косяку. – Чё приперся?

– Курсанта Левченко О. В. ищу я! – подал голос мужик. – Мне сказали на КПП, что это курсант из второй роты!

– Тебя не обманули, капитан… – моргала Оленька и пыталась всемерно сообразить, кому и зачем она вдруг понадобилась.

– И где я его могу найти? – откашлялся чужак.

– И на кой же ляд она вам всем сдалась? – поинтересовалась Левченко, затаила дыхание и всем своим ухом прильнула к косяку.

В коридоре послышалось нерешительное постукивание об пол военных ботинок. До капитана, наконец, дошло, что курсант Левченко на деле оказался вовсе и не парнем, а слыла всамделишней девчонкой, была молодой барышней.

– И чё мы это замолчали? – почувствовала Оля, как тревожно забилось в груди ее бедное сердечко.

– У меня к ней конфиденциальное дело! – отозвался, наконец, капитан.

Почувствовав, что у нее ослабели коленки, Олька прислонилась к стенке, про все позабыла: и про то, что она не добрила левую ногу, и про то, что она стоит у двери нагишом, и про то, что не мешало бы ей одеться и предстать перед офицером по всей форме.