Под крылом Ангела

– Притом! Ты всегда думаешь – ерунда, а оказывается вон как!

Соня потупилась с видом кающейся Магдалины: да, мол, сознаю, что не в то наступила, но вы-то проявите христианское сострадание к заблудшей душе и поддержите несчастную.

Бася усмехнулась:

– Дура ты, Сонька! Зачем такие любовники вообще нужны? Надо вот чтоб так… – И Бася рассказала историю о португальском короле, выкопавшем из могилы возлюбленную. – Вот это чувства! А ты кого нашла? Урку какого-то, который тебя, наоборот, в могилу закопает!

Соня опять похлопала глазами:

– Да понимаю я… Сама уже поняла, что сглупила.

Бася вздохнула:

– У меня пока поживешь. Выделю тебе комнату. На улицу не выходи, сиди дома, считай, что ты под домашним арестом. Авось пронесет, со временем забудет про тебя, какую-нибудь другую идиотку себе найдет.

– Нет, он однолюб! – как будто даже с гордостью проговорила Соня.

– Посмотрим… Сюда он точно прийти не посмеет, хотя… – Бася задумалась, прикинув и оценив свои возможности и Чувалова. Выходило вроде не в ее пользу – за Сониным любовником стояла мощь уголовного мира.

– Ладно, сиди тихо, двери никому не открывай, телефон отключи.

Только Бася упомянула про телефон, раздался звонок. Звонили на ее городской номер. Соня в ужасе замахала руками – мол, не поднимай трубку.

Тем не менее Бася на звонок ответила.

– Ха-ха-ха! – мерзенько захихикали в трубке.

С трудом сдерживая ярость, Бася отчеканила:

– А вам очень хочется?

– Да, – честно ответили в трубке. – Очень.

– Ничем не могу помочь. Вам придется подождать лет пятьдесят! – рявкнула Бася и швырнула трубку на рычаг.

– Это он? – завопила Соня. – Уже вычислил, надо же!

– Успокойся! Это по мою душу кто-то сильно беспокоится и, представь себе, даже грозится убить!

Соня вытаращилась:

– Ты что, Барбара? Кому надо тебя убивать?

– А я знаю? Живу себе тихо-спокойно с кошками, и вот на тебе! Убью, говорит, тварь, и все.

– Что делать-то будем? – тоскливо спросила Соня.

– Окопы рыть, – фыркнула Бася.

* * *

С окопами пока повременили. Вместо этого расположились в комнате с чаем, пирожными и кошками прямо на пушистом белом ковре. Фоном звучали песни Эворы.

Под Сезарию Бася принялась повествовать о своих последних злоключениях.