Город спит

У меня еще в ординаторской зимой холодрыга.

Валерий Дмитриевич, удивившись наглости главврача, решил поторговаться.

– Давайте ординаторскую оставим на следующий раз. Сейчас важно о себе думать.

– Вот мы и думаем! Производительность труда каждый год под угрозой из-за этого окна. Вы правильно заметили, что у нас здесь холод и сквозняки. Нам нужны гарантии, и вам это тоже на руку. Какое будет разочарование, если наше сотрудничество прервется по причине моего ухода с должности по состоянию здоровья.

– Мы все же это можем сделать в несколько этапов.

– Боюсь, что и первый этап нам с вами не осилить, так как мы вам помочь особо ничем не можем. Увы…

Главврач, прекрасно осознавая безвыходность ситуации для Валерия Дмитриевича и зависимость последнего от его решения, четко обозначил свою позицию в этом вопросе.

– Что ж, торги проиграны! – резюмировал Валерий Дмитриевич. – Два так два! Рад буду помочь! Помогать медицине – дело благородное.

Согласившись на ремонт двух окон, Валерий Дмитриевич выругался про себя.

Он рассчитывал сэкономить и остаться в плюсе, но при раскладе с двумя окнами лично для себя у Валерия Дмитриевича от сметы под наименованием «Операция «Звонок» оставались лишь копейки на бензин.

– Хорошо. Придешь завтра днем и спросишь Инну Захаровну. Я сегодня дам распоряжение, она все подготовит. Окна лучше заказывать в компании «Стеклянный миръ», я сам с ними свяжусь. Они приедут на замер и выставят счет, а я тебе его скину на электронку.

Валерий Дмитриевич поморщился.

Видимо, и на бензин у него денег уже не останется, так как небезызвестный «Стеклянный миръ» был компанией зятя главврача. Славилась эта компания тем, что устанавливала окна всем нуждающимся, а также претендентам на получение штампа медицинской справки на право управления транспортным средством или разрешения на оружие с сомнительной репутацией.

На следующий день, зайдя в санитарный блок, Валерий Дмитриевич спросил Инну Захаровну, и его попросили подождать в холле. На лавочке около окна сидел приятного вида молодой человек, гладковыбритый, с прической в виде хохолка.

Молодой человек, связанный в санитарной рубашке, тихо дремал. Рядом с ним находился коренастый санитар, изредка оценивающий состояние спящего.

– Что с ним?

– Спит. Кольнули снотворного.

– А в целом?

– В грудь себя бьет, что принадлежит к дворянскому роду.

– А если даже и так. У нас после развала Союза каждый второй дворянин, и только первого мая все пролетарии.