Алая Завеса. Наследие Меркольта

В любой оболочке и с любой предысторией. Попросту невозможно придумать чего-то более ужасного – даже если прощаются с человеком, которого никогда не знал.

Юлиан бывал на похоронах ранее – у таких же незнакомых людей, потому что его отца не хоронили вовсе, а прощание с Ривальдой Скуэйн он в силу веских причин пропустил. К этому невозможно привыкнуть. Невозможно отогнать от себя гнетущие мысли. Невозможно привести себя в состоянии покоя.

На этом самом кладбище была похоронена Ривальда Скуэйн. Именно здесь Юлиан попрощался с Пенелопой, после чего покинул Грунндебайтен.

Он не посещал более могилы Ривальды. Вряд ли посетит и в этот раз. Во многом, благодаря тому, что сквозь чёрную толпу скорбящих невозможно было протиснуться.

Юлиан тоже был одет в чёрное, потому что на этом настоял Гарет, который так же решил посетить это печальное мероприятие. Юлиан не рассказывал ему о том, что происходило с ним в последние дни и почему, собственно говоря он пришёл сегодня на похороны мэра.

Возможно, Гарет имел право знать.

Возможно, его помощь была бы неоценимой. Но Юлиан пообещал себе, что обратится к своему соседу только в случае крайней необходимости.

Церемонии прощания сопутствовали поминальные речи многих известных людей города, среди которых Юлиан узнал таких личностей, как Стюарт Тёрнер и Елена Аткинсона. Молодой работник департамента, нервно поправляя раз за разом свои очки, то и дело запинался, то обрываясь на полуслове, то перескакивая от одного предложения к другому.

Юлиан знал почему – речь была написана заранее, а выучить её Стюарт Тёрнер не успел.

Кому среди присутствующих, кроме семьи, действительно жаль мэра? Звучало лицемерно, но Юлиан и сам не ощущал столь гнетущей скорби по ушедшему.

Ушёл один мэр, придёт другой. «Король умер – да здравствует король». Настоящий праздник людского лицемерия.

– Хотел бы и я себе такие же пышные похороны, – прошептал Гарет.

Юлиан удивлённо посмотрел на него.

– Не время для шуток.

– А я и не шучу.

Толпа начала стекаться ближе к гробу с покойным, потому Юлиан и Гарет наконец получили больше свободного пространства. Буквально в паре шагов от себя Юлиан увидел знакомые локоны – они принадлежали Пенелопе Лютнер.

Юлиан, не договорив с Гаретом, приблизился к ней.

– Привет, Пенелопа, – сказал он, виновато опустив голову.

– Как ты здесь оказался? – спросила она.

– Любой имеет право проститься с мэром, – ответил Юлиан.

Звучал очередной некролог.