Знак чудовища

В один он закутался сам, а второй протягивал тану. Сигмон принял плащ, накинул на плечи, прикрыв грязную рубаху. Заметив ухмылку виконта, опустил взгляд и увидел, что стоит босиком на каменном полу. В горячке побега он забыл про то, что бос.

– Примерьте сапоги стражника, – посоветовал виконт. – Кажется, они придутся вам впору.

Ужасаясь сам себе, тан стащил сапоги с мертвеца. Еще неделю назад он и не подумал бы о таком поступке. Грабить покойника! Но все переменилось в мгновение ока: он оказался за чертой, за которой не стоит привередничать, за той самой чертой, где стыдливая мораль отступает перед желанием выжить.

Примеряя еще теплые сапоги, Сигмон вдруг понял, что ему еще не раз придется обирать людей, в том числе и мертвых. Он так ясно ощутил это, что даже сердце зашлось. Сигмон медленно выпрямился и мрачно взглянул на виконта. Тот кивнул, словно догадался, что сапоги оказались в самый раз.

– Господа, – подал голос молчавший до того лавочник.

 – Господа, давайте поторопимся!

– Толстяк прав, – заметил виконт. – Сигмон, куда дальше?

– Идите за мной, – велел тан.

Обычный путь, по которому в темницу доставляли пленников, хорошо охранялся и вел к комендатуре, поэтому ла Тойя свернул в другую сторону, к ходу стражи – через него в тюрьму доставляли провизию. Заключенные о нем, разумеется, не догадывались. Но тан прекрасно знал, где находится ход, и не забыл захватить из караулки ключи. Виконт, наблюдая за тем, как его спутник ловко открыл неприметную дверь, довольно хмыкнул.

Без Сигмона ему пришлось бы с боем пробиваться к выходу из темницы.

Их никто не увидел: беглецы вышли в узкий проход между казармами, как и рассчитывал Сигмон. Отсюда было рукой подать до полковой кухни, но тан не собирался ее посещать. Сейчас им было совсем в другую сторону.

Он хорошо знал расположение караулов и маршруты часовых и потому повел бывших узников кратчайшим путем к забору в уверенности, что им никто не встретится.

Добравшись до угла склада, бывший курьер завел спутников в тупичок между стеной и забором. Здесь, в грязи и пыли росло одинокое чахлое деревце, чудом сохранившее ветки. По стволу, кое-где отполированному до блеска, можно было забраться на каменный забор, окружавший полковые казармы. Это дерево давно стало полковой легендой: им часто пользовались курсанты, чтобы тайком выбраться в город.