Война Ночных Охотников

Идеально функционирующее сознание с той стороны. Подавляющее личность первого хозяина.

– Это и произошло? – напрямую спросила Вера. – Там, в кафешке, когда он дрался с пауком?

– Вроде того, – Борода потер щеку. – Примерно.

– Примерно? – рявкнула Ленка. – Что значит – примерно?

– Меня там не было, – рыкнул в ответ Гриша. – Дальше у меня только догадки и страшные истории, записанные на папирус тыщу лет назад укурившимися ладаном жрецами и пьяными монахами!

– Давай, – потребовала Вера, поглядывая на спящего Кобылина.

 – Жги, Гриша.

– Тут на сцене появляется новый персонаж, – отозвался тот, подергивая себя за бороду. – Смерть. Некое явление, с которым Кобылин частенько общался.

– Та самая? – усмехнулась Лена. – С косой?

– Ничего смешного, – отрезал Борода. – Ты много чего повидала, думаешь, что уже все? Дальше некуда? Считай ее супер-существом. Мега сущностью. Мирового масштаба. Уровня законов природы.

– Законов…

– Ой, все, – Борода скривился. – Сейчас не об этом. Считай, что та самая, с косой и в черной хламиде.

Вероятно, они заключили какой-то договор. Кобылин получил способности Смерти и упокоил формально бессмертное существо.

– И сбежал? – спросила Вера. – Зачем?

Борода помялся, окинул взглядом неподвижного Кобылина, что начал тихонько посапывать. Казалось, на его бледное лицо возвращаются краски – губы уже порозовели, а под глазами налились темные мешки.

– Боюсь, – мягко сказал Гриша, – что одержание все-таки состоялось. Но это был не заурядный покойничек с того света.

Это была сама Смерть.

Вадим тихо зарычал, а Вера невольно отшатнулась от стола. Лишь Лена подалась вперед, впилась взглядом в спокойное лицо Кобылина.

– Не знаю, сохранилась ли его личность, – едва слышно произнес Борода. – А если и сохранилась, то в каком объеме. Он стал тем, чем всегда боялся стать, – всего лишь инструментом. Правой рукой смерти, ее косой. Жнецом. И отправился в дальний путь, чтобы собирать свою жатву. Всех тех, кто, по мнению Смерти, не должен находиться в этом мире.

Нарушителей. Безбилетников. Причудливые нарушения вечных законов нашего мира и даже исключения из них. Беспощадный, бесстрастный, как робот, выполняющий свое задание, неуязвимый. Бессмертный. И безжизненный.

– Вот черт, – шепнула Лена, вытягивая вперед дрожащую руку.

– И мне страшно подумать о том, что он пошел на это добровольно, – сказал Борода. – Такие вещи не делаются случайно.

– И что? – вскинулась Ленка.