Война Ночных Охотников

– Черт, – выдохнул он. – Всего-то упырь и громила. Леха бы даже не вспотел.

Лена бесшумным призраком выросла рядом с координатором, мотнула головой в коридор, потом показала на часы. Борода сжал зубы, стараясь отрешиться от боли в ребрах, развернулся, махнул рукой Близнецам. Один тот час развернулся и взял на прицел входную дверь – четко и ровно, как на соревнованиях в стрельбе по тарелочкам. Второй остался стоять на одном колене – в коридор он целиться перестал, но держал оружие наготове.

Гриша бросил короткий взгляд на пару оборотней, подошедших ближе.

Вера осталась в облике рыжей псины, а Вадим по-прежнему напоминал длиннорукого примата, только что спустившегося если не с пальмы, то с гор Памира. Огромный, волосатый, – снежный человек, да и только.

– Быстрее заживет, – выдохнул Вадим, заметив, что взгляд Григория остановился на Вере, помахивающей хвостом.

Координатор молча отвернулся и, держа пистолет перед собой, мелкими шагами быстро пошел вперед по коридору, оставляя за собой темные липкие следы.

Лена двинулась следом, держась сбоку, чтобы не целится напарнику в спину. Вадим и Вера замыкали краткую процессию, прикрывая тылы.

Гриша быстро прошел по всему коридору, мимо белых дверей, ведущих в палаты. Они его не интересовали, ему была нужна самая дальняя, за которой, если верить слухам, скрывался пленник.

У стены Григорий остановился, обвел взглядом свое небольшое войско. Все были наготове. Затаив дыхание, Борода быстро распахнул последнюю дверь, вошел, сразу отступил в сторону, целя в центр комнаты.

Следом за ним скользнула Ленка, держа на прицеле койки, выстроившиеся вдоль стены.

Их опасения оказались напрасными – в палате оказалось пусто. Лишь в центре, почти у самого окна, стояла большая операционная каталка на колесиках. На ней лежал кто-то длинный и худой, прикрытый зеленым кусачим одеялом. Гриша опустил пистолет, шагнул было вперед, но Лена вскинула руку.

– Стой, – шепнула она. – Дай я. Вдруг он еще на тебя сердится. Он, наверно, не знает, что ты тогда его не собирался заманивать в ловушку.

Борода нахмурился, но остался на месте. Лена скользнула вперед, на ходу сунула пистолет за пояс, и, кусая губы, подошла к каталке.

– Ох, мать, – выдохнула она, и Григорий одним прыжком оказался рядом с ней.

На каталке, на серых больничных простынях, лежал Кобылин.

За время отсутствия он сильно похудел и осунулся. Выглядел не просто похудевшим, а скорее, изможденным, похожим на раба, которого морили голодом.