Война Ночных Охотников

Его движение напоминало падение в пропасть – когда еще понимаешь, что летишь, но сделать уже ничего не можешь. Алексей чувствовал, что все кончится плохо. Но ничего не мог изменить.

Все изменилось само, когда охотник сделал пару шагов к высокому решетчатому забору. Он вдруг ощутил, как слева, вверху, раскрылась черная дыра, дернувшая его настолько сильно, что он остановился. Этот новый призыв был раз в сто сильнее предыдущего, и Алексей не мог ему сопротивляться.

Повинуясь инстинкту, резко повернувшись, двигаясь быстро, словно молния, он выдернул руку из кармана и прицелился в здание, стоявшее на другой стороне улице.

В окно третьего этажа, туда, где за занавеской пряталось белое лицо в терновом венце из черного, струящегося в стороны дыма.

Вместо привычной тяжести оружия ладонь Кобылина ощутила лишь пустоту и смертельный холод вмиг заледеневших пальцев, а вместо грома выстрела над застывшей улицей раскатилась тишина. Мир замер. Время остановилось, позволив Кобылину увидеть каждую черточку невозмутимо спокойного лица того, кто прятался за шторой.

Он видел все – даже мутные, почти белые глаза, за которыми ворочалось что-то чужое. И такое знакомое.

Он увидел вспышку, и за его спиной распахнула свои объятия тьма. Проваливаясь в нее спиной, Кобылин ощутил, что омерзительный зов исчез, и он стал свободным – таким, каким не был уже долгое время. Свободным от проклятья, свободным от вечной тяжести чужой воли. Алексей Кобылин успел улыбнуться, наслаждаясь этой секундой абсолютного счастья.

А потом мир погас.

* * *

Зайдя в комнату, Йован сразу подошел к окну, и, не касаясь занавесок, осторожно выглянул на улицу. Обзор был не слишком хорошим. Третий этаж, все-таки, накладывал определенные ограничения. Слишком близко. Неприятно. Но распоряжения однозначны, операция спланирована, надо выполнять приказ.

Оглядев пустую комнату, Йован задержал взгляд на старом комоде, стоявшем у стены. На нем лежала старая скатерть, искусно сплетенная их сотен тонких нитей.

Она напомнила ему былые времена, что-то из детства, которого он почти не помнил. Древняя квартира со скрипучей мебелью, тесная и темная, где пахнет сыростью и плесенью. Резкие голоса. Все как в тумане, словно это были не его воспоминания, а чей-то рассказ. Быть может, так и было.

Взглянув на часы, Йован быстро положил на пол длинный тубус, захваченный с собой из машины, и принялся деловито вынимать из него детали – трубки, палочки, рычажки.