Война чудовищ

– Это еще почему? – осведомился тот.

– Здесь слишком светло, – пояснил Сигмон. – От солнца упыри превратятся в прах. Если вы хотите взглянуть на них, ваша светлость, то лучше вам самому пройти в караулку.

Сигмон знал, что Младшим не страшен свет – они были почти людьми и не боялись солнца. Но после ночного сражения тан уже не был уверен в том, что это Младшие. Если бы это было так, они не встали бы после его ударов. Но они встали, их раны затянулись, а кости срослись – как у Старших. Тан не знал, что и думать, а потому решил не рисковать.

Граф помрачнел, недовольно нахмурился, но потом тяжело поднялся из-за стола. Его чуть повело в сторону, и тан понял, что де Виль отлично провел вечер. Неудивительно, что его не осмелились потревожить среди ночи, пусть даже ради хорошей новости.

Граф неторопливо прошествовал мимо Сигмона и остановился в дверях.

– Побудь тут, – велел он и вышел.

Стражник остался в зале, мрачно поглядывая на тана. Тот спокойно стоял на месте, сложив руки на груди. Рорнор, похоже, не доверял ему. Пусть сам убедится, что упыри – не выдумка.

Граф вернулся быстро. Даже слишком быстро. Трясясь как студень, он ввалился в зал, прижимая скомканный платок к побелевшим губам. Чуть ли не бегом вернулся в кресло и с облегчением откинулся на мягкую спинку.

– Какая гадость, – буркнул он, утирая губы.

Он спрятал платок и глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. На губах Сигмона против его воли появилась усмешка. Городской глава, похоже, оказался не так крепок, как про него рассказывали в тавернах.

– Ладно, – решительно сказал Рорнор, откладывая платок. – Теперь-то уж все кончено?

– Прошу прощения, ваша светлость?

– Это все упыри? Больше никого не осталось?

Сигмон прикрыл глаза, вспоминая темную фигуру, что растворилась в ночи.

– Я избавил ваш город от упырей, – сказал тан. – Я сдержал свое слово.

Городской глава немедленно надулся, словно Сигмон его в чем-то упрекнул.

– Речь шла об одном вампире, – буркнул он. – Больше десятки не дам.

– Мы сошлись на восьми, – напомнил тан, догадавшись, что именно так расстроило графа. – Значит, шестнадцать.

– Десять, – отрезал Рорнор. – И то придется вынуть из своего кармана.