Дыхание земли

Лакей с переброшенной через руку салфеткой подошел ко мне и поклонился.

– Монсеньор просит вас пожаловать в каюту, ваше сиятельство.

Итак, ожидалось продолжение разговора. Я вернулась в спальню. Граф д'Артуа, причесанный и надушенный, в халате из китайского шелка, перехваченном поясом, и домашних туфлях, уже сидел за столом, сервированным для завтрака. Взгляд, которым он окинул меня, был мрачен. Я села. Принц явно ждал, пока лакей нальет мне кофе и удалится.

– Вы меня поразили, моя милая, – сказал наконец граф д'Артуа с тяжелой усмешкой.

 – Вы это умеете. От кого же эти дети?

– От революции, – сказала я холодно, давно приготовившись к этому вопросу.

– Ну-с, и что это за любовник?

– Отвратительный, – проговорила я сквозь зубы.

Не мог же граф полагать, что я сейчас выложу все ему начистоту.

– Если отвратительный, что ж это вы так обожаете своих детей? Кстати, как я полагаю, это близнецы? Не можете оставить их и на неделю – Боже, как трогательно!

– Я их люблю, потому что они мои.

И не могу оставить, в этом вы совершенно правы. Своего сына я слишком часто оставляла. Больше этой ошибки я не повторю.

Он раздраженно отбросил салфетку.

– Моя дорогая, иногда ваше упрямство выводит меня из себя. Вы что, склонны считать, что даже неделей не можете пожертвовать ради того, чтобы побыть со мной?

– Принц, – сказала я, – сейчас я сообщу вам нечто такое, чего никто во мне не сможет изменить. Для меня ни один любовник на свете не стоит моих детей.

Никто с ними не сравнится. Я всем пожертвую ради детей, но не наоборот. Такова уж я, ваше высочество. Ваша воля – принимать меня такой или не принимать. Что угодно во мне может измениться, только не это.

– М-да… И вы решительно не намерены остаться?

– С детьми – останусь навсегда.

– Ну а кто же отец этих отпрысков, вы скажете?

– Никогда не скажу.

Он усмехнулся, глядя на меня.

– Вчера вы не высказали мне никаких условий. Что ж, как мне это ни неприятно, я согласен признать, что право на вашей стороне.

– Да, принц, ведь вы сами спрашивали меня об условиях.

– И стало быть, этот ваш временный отъезд и дети – условие.

Наклонившись через стол ко мне, он вполголоса произнес:

– Я принимаю его. Если… если только эти ваши дети не будут слишком мне докучать.

Я облегченно вздохнула. Как я ни старалась держаться холодно и равнодушно, минувшая ночь пробудила во мне массу воспоминаний.