Под опекой

Но кого ей тогда из себя строить? На Джейн Эйр, греющую руки над костром, в котором сгинула ее предшественница? Не вариант, Таня находила себя недостаточно обиженной, невзрачной и тайно озлобленной.

Три весенние нимфы спускаются со щебетом на первый этаж и навсегда исчезают из жизни Тани. Она провожает их прощальным взглядом, рисуя в голове тот идеальный мир, где они смогли бы стать настоящими подругами. Увы, между ними в реальности столько условных преград. Обычно старшее поколение винят в ханжестве, но Крапивина считает наоборот: настоящих лицемеров и снобов нужно искать среди подростков.

Крутой, клевый, понтовый – эти титулы заслужить не легче, чем звание рыцаря.

В памяти снова возникает лицо Светланы. Она выходит из безбрежного океана бессознательного, забытых воспоминаний и подавленных эмоций, словно Боттичелливская Венера. Трио нимф встречает ее на берегу и подносят ей первое одеяние. Крапивина зажмуривается, призывая на богиню-самозванку и ее сподручных всемирный потоп, и идет дальше.

Вот стеллажи с зарубежной литературой двадцатого века. Таня шагает вдоль батальонов «Мартина Идена» и «Великого Гэтсби». Их издают в таком количестве и в стольких сериях, что, кажется, эти романы нужны российским читателям как хлеб и вода. Крапивина на мгновение представила томик Фицджеральда на противне в окружении румяной деревенской семьи. Налетай, пальчики оближешь! Исигуро и Маркес не отстают. Таня вынимает одну из книжек наугад и читает название «Воспоминания моих несчастных шлюшек».

Нет, не за этим она пришла сюда и не на это собирается потратить свои карманные деньги. Таня следует дальше.

А вот и книги, к созданию которых приложил свою руку ее опекун. Черно-серые обложки кричат о том, что они не для всех, а знак «18+» работает как яркий окрас на крыльях бабочек: не ешь – отравишься. Но так и тянет попробовать, испытать свой мозг и желудок. На полке вровень с лицом Тани покоится несколько знакомых книг Нила Яслова: «Девушка, стоящая вверх ногами» и «Фаршированная голубка».

Таня читала и другие его шедевры: «Ромео и Леди Макбет», «Девушки: пернатые, парнокопытные и пресмыкающиеся». Благо, они были совсем коротенькие, написанные будто между делом, составленные из начирканного на бумажных салфетках, листках отрывного календаря, шоколадных обертках.

Подросткам, детям читать книги Нила Яслова не полагается, но именно в их кругу его творчество вызывает наибольший интерес.