Сюзанна и Александр

Врождённый аристократизм, благородная кровь чувствовалась в его манерах, элегантности, осанке. Каково же ему вращаться среди напыщенных манекенов, бывших конюхов и лакеев, не имеющих ни воспитания, ни вкуса, а зачастую даже ума! Ему должно быть тягостно и смешно в таком обществе. Ему – такому насмешливому, умному, проницательному.

Даже немощь этого человека была притягательна. Он был хром, но и это придавало ему обаяние.

Меня проводили в комнату, обставленную с изяществом середины XVIII века. На меня так и повеяло Версалем от всех этих вычурных линий, изогнутых очертаний, пузатых пуфов на выгнутых ножках и воздушных золочёных столиков.

Большая кровать красного дерева под овальным “польским” балдахином уже была расстелена, а подле неё был сервирован ужин.

Я была голодна до темноты в глазах, поэтому отдала должное и жаренному цыпленку, и молочным блюдам, и сыру, и даже бутылке старого арманьяка. Потом, умывшись, легла в постель, убеждённая, что не усну. Уж слишком чужим и необычным было это место.

Но я уснула, и последней моей мыслью было то, что я никогда и ни за что на свете не прощу Клавьеру унижений, которые я испытала за эти ужасные два дня – этих блужданий по Парижу, боязни полиции и особенно чувства отчаяния, заставлявшего меня иногда терять голову.

7

Проснувшись утром, я сразу посмотрела на часы. Было девять утра. Я слышала, как от дома отъехала карета, а потом раздался унылый голос угольщика и стук обитых железом колёс его повозки.

Она громыхала по улице с ужасным шумом. Я поднялась, немного постояла, чтобы всё вспомнить, потом накинула плащ и хотела выйти.

Дверь была заперта. Я и так и сяк пыталась повернуть ручку, но факт оставался фактом: дверь не поддавалась. Меня бросило в жар. Все подозрения мгновенно проснулись во мне, доверие к Талейрану исчезло. Уж не воспользовался ли он моим положением и не заманил ли меня в ловушку? Может, сюда сейчас придёт полиция?

Охваченная самыми дурными предчувствиями, я забарабанила в дверь так, что у меня заболели ладони.

Из-за двери не было никакого ответа. Обессиленная, я опёрлась рукой о стену, прижалась лбом к ладони, переводя дыхание.

Наконец, за дверью раздались шаги, потом ключ повернулся в замке, и передо мной предстала Шарлотта, ещё в ночном чепце, но уже вполне одетая. Поправив очки, она сурово спросила меня:

–– Что это вы устроили такой шум?

Я в замешательстве взглянула на экономку.