Сюзанна и Александр

–– Господин Талейран, не знаю, как выразить, насколько я…

–– Молчите, сударыня, – почти сурово прервал он меня, – мы приближаемся к заставе.

–– Куда мы едем?

–– В Сен-Клу.

–– И меня не задержат?

–– Чёрт побери! Разве я не приказал вам молчать?

Я замолчала, уяснив, что это самое лучшее. В карете министра меня никто не задержит. Такую карету никто даже остановить не посмеет. Я вспомнила, что герцогиня Фитц-Джеймс, уезжая от Талейрана, тоже отправлялась в Сен-Клу. Должно быть, у министра там какой-то дом, и сегодня я, кажется, испорчу Талейрану свидание с англичанкой.

Мы благополучно, без всякой остановки, миновали заставу, а потом карета покатила по дороге, ведущей к мосту в Сен–Клу. Мы проехали Сену, и тогда Талейран, снова взглянув на меня, произнёс:

–– А теперь, мадам, прошу вас рассказать мне всё о ваших отношениях с господином Клавьером, но, раз уж мы решили быть друзьями, прошу говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

У небольшого дома в Сен-Клу, сложенного из белого камня, стояла карета герцогини Фитц-Джеймс, и я поняла, что догадки мои были верны. Талейран, уже знавший о моих отношениях с банкиром всё вплоть до нашей первой встречи на Мартинике, проводил меня в прихожую, где нас встретила аккуратная пожилая экономка.

–– Шарлотта, приготовьте комнату для дамы, – распорядился Талейран.

–– Как, ещё одна дама, монсеньор?

– Эта дама – моя посетительница.

Шарлотта, по всему видно, ничуть не поверила этим словам. Довольно сурово взглянув на хозяина, она спросила:

–– А что передать той даме, которая уже ждёт?

–– Ничего , мой друг, ничего. К той даме я иду сам.

Он отдал подбитый мехом плащ лакею и, казалось, собрался уходить. Я сделала умоляющий жест рукой.

–– Господин де Талейран! А как же… как же моё дело?

–– Не думайте ни о чём, дорогая. Отдыхайте.

–– И всё будет улажено?

–– И всё будет улажено.

Почти успокоенная , я смотрела ему вслед. Этот человек казался мне в тот миг всемогущим, просто волшебником. Он может справиться с Клавьером! Причём с такой лёгкостью, что это его даже не занимает. Почему я сразу не подумала о Талейране? Возможно, я провела бы ночь не здесь, а уже в своём доме.

Талейран, прихрамывая, поднимался по ступенькам. Одет он был, как и всегда после службы, в чёрный сюртук, белоснежную рубашку и ослепительно-белый тугой галстук.