Майская свадьба

–– Тут бывают такие ураганы?

–– Постоянно! Когда мне было тринадцать, наш дом совершенно уничтожила буря, – уцелела только кухня и печная труба. А этот кошмарный вулкан? Разве вы не слышите, как он урчит по ночам?

Мне пришлось проглотить комок, подступивший к горлу.

–– Здесь есть вулкан?

–– Еще какой! – Она указала веером на север, где возвышалась гряда гор, и, проследив ее жест, я со страхом уяснила, что, оказывается, живу как раз возле вулкана. Сделав большие глаза, Жозефина добавила: – Он называется Монтань-Пеле.

–– Кто такой отец Лавалетт? – выговорила я с усилием.

–– Это был такой священник, знаменитость здешних мест. Он запутался в долгах и в отчаянии уехал во Францию. Именно в год его отъезда вулкан и ожил.

Сама она, впрочем, не выглядела очень испуганной. Кажется, ее весьма окрыляла перспектива завести со мной дружбу и болтать о чем попало.

–– Да что там говорить? Мартиника скучна. Раньше, до развода, я жила веселее.

– Вы разведены? – пораженно спросила я, не веря своим ушам. Ведь это неслыханное дело – развод! Оказывается, эта Жозефина, или как там ее, отнюдь не тривиальная особа, она, как говорили в Версале, особа со скандальной репутацией!

– Да, я разведена. Виконт де Богарнэ бросил меня. Знаете, он так любил парижанок. Наша семейная жизнь в столице совсем не задалась.

– Не представляю, как можно было вас бросить, – сказала я вполне искренне. – Я уверена, он сделал ошибку. Вы интересная женщина, сударыня.

Действительно, в этой бойкой креолке было что-то притягательное. Даже ее постоянные претензии на хорошие манеры, ее жеманство не казались отталкивающими из-за ее странного, броского обаяния. Я невольно подумала, что эта женщина, вероятно, нравится мужчинам.

– Вы счастливы, – вдруг сказала она, – у вас будет ребенок. Это утешит вас в трауре.

– А у вас разве нет детей?

– Нет-нет, что вы! Какая жизнь без детей? Взгляните! – Она указала пальцем на двух не слишком нарядных детей, игравших в сторонке. – Дочь и сын. Не правда ли, они прелестны!

Я неуверенно качнула головой, чувствуя, что от солнца и ее болтовни у меня начинается головокружение.

– Простите, мадам, – сказала я креолке, – меня ждут.