Фея Семи Лесов

– Вы думаете, раз я стара, значит, и управы на вас нет? Если вы будете вести такие разговоры, я найду управу… я жандармам все расскажу! Пусть лучше они посадят вас в тюрьму на целый год, чем я буду такие речи слушать.

Она вытерла глаза и стала жаловаться:

– Мне ведь уже скоро восемьдесят, а я как проклятая бегаю вокруг вас. И никогда мне нет покоя. Стольких негодяев вырастила, и ни от одного даже спасибо не дождалась. И никто меня не хочет слушать. Когда-нибудь я от ваших дьявольских выходок умру, и тогда не смейте ходить на мою могилу.

Громко зазвенела оконная рама, прервав жалобы Нунчи. Похоже было, кто-то бросил камушек. Антонио подошел к окну.

– Тебе чего? – мрачно спросил он.

Я взглянула вслед за ним: внизу стоял некий Джино Казагранде, краснощекий толстый мальчишка лет тринадцати. Он служил вместе с Антонио у Ремо, но брат всегда отзывался о нем не слишком одобрительно.

– Ремо вернулся из Ливорно, – сообщил Джино, прищурив один глаз. – Он хочет сегодня выйти в море.

– Сегодня? В праздник?

– Ремо сказал, что заплатит вдвое больше.

– Хорошо, – хмуро сказал Антонио, – я подумаю.

Он захлопнул раму окна. Джино, воровато озираясь, пошел к воротам и, выбравшись на дорогу, так припустил к морю словно за ним кто-то гнался.

– Это ловушка, – сказал Антонио. – Я не пойду. Эта собака Джино знается с Сантони. Я не верю ему… Они подослали его, чтобы выманить меня в горы.

Винченцо покачал головой. На губах у него мелькнула насмешливая улыбка.

– Не перегибай палку, Антонио.

Он набросил на плечи куртку, зажал в руке беретто.

– Куда это ты? – настороженно спросила Нунча.

– Дон Эдмондо пригласил меня на стакан кьянти… У него красивая дочь, – добавил он лукаво.

– Аделе? – спросила я, широко открыв глаза.

– Да, Аделе.

Антонио медленно подошел к брату.

– Будь осторожен, Винчи. Я уверен, что Джино приходил не просто так. Тебе лучше не ходить сегодня горной дорогой. Иди в обход… Так будет безопаснее.

Винченцо надел беретто: его рыжевато-русые волосы резко контрастировали с темным тоном шерсти. Он улыбнулся – открытой, веселой и доброй улыбкой, осветившей все его смуглое лицо от упрямого подбородка до золотистых ресниц.

– Хорошо.