День святой Вероники

Не может быть, чтобы он выпустил меня по собственному желанию, да еще и снабдил таким документом…

В тусклом свете фонаря я еще раз рассмотрела свидетельство. Впервые такая бумага была у меня в руках – бумага, дающая спокойствие, уверенность, защиту от ареста. Теперь мне наплевать даже на патрули. Они не посмеют задержать меня, увидев этот документ. Но, честно говоря, я ненавидела эту бумажку уже за то, что нуждалась в ней, за то, что лишь при ее наличии я имею право считаться человеком.

Мне бросилась в глаза знакомая подпись: Эро де Сешель.

Это был друг Дантона, аристократ, переметнувшийся к революционерам, член Комитета общественного спасения. Я усмехнулась. Не сладко бы пришлось красавцу Эро, если бы кто-то узнал, что тот подписал свидетельство, выданное роялистке.

Услышав позади себя легкие шаги, я обернулась, поспешно пряча бумагу. Время было позднее, и у меня были все основания опасаться преступников или маньяков. Но я увидела рядом женщину. Стройная, высокая, она была одета по моде Старого порядка в пышное с фижмами платье, подбитый мехом короткий плащ.

Я не могла разглядеть ее лица, но поняла, что она молода. Ну, может быть, ей лет тридцать.

– Мадам де ла Тремуйль? – раздался певучий голос.

Я не очень-то и удивилась. Внутренне я все время была напряжена, ожидая, что же произойдет. Я давно поняла, что мое освобождение не случайно.

– Вы угадали, – сказала я медленно.

– Мне было поручено встретить вас, принцесса.

Она говорила с ясно выраженным английским акцентом.

– Кто вы? – спросила я прямо.

– Леди Шарлотта Аткинс, к вашим услугам, принцесса.

Она протянула мне руку.

– Пойдемте, мадам. Нас ждет карета.

Я была как во сне, ощущая, как какая-то паутина сплетается вокруг меня. Больше всего на свете мне хотелось бы обрести ясность. Но я дала себе слово быть терпеливой, и я сдержу его.

Мы сели в карету, дама приказала кучеру трогать.

– Вы заговорщица? – осведомилась я прямо.

– Да, и причем профессиональная, – отвечала она со смехом.

 – Любовь к риску – это моя главная слабость.

Я никак не могла сказать того же о себе. Я не любила риск, интриги, заговоры и бесконечные опасности. Мне не нравилось строить ловушки или выбираться из них. Я хотела лишь одного: чтобы меня оставили в покое. Но, поразмыслив, я не стала объяснять это леди Шарлотте.

– Куда вы меня везете?

– В один хорошенький домик, где вы сможете прийти в себя, отдохнуть и успокоиться.