Чернильное пятно

Ты понимаешь меня, Аглаша?-возвысил несколько голос Сергей Васильевич и тут же снова спохватился, заговорил тише:

–Вот это меня добило…Это в одном, казалось бы, таком примитивном, низменном человеке, которого и человеком-то с трудом можно назвать иногда-уживаются две прямых противоположности-низменность и своего рода благородство! И, ты знаешь, Аглаша…мне показалось, что он искренне любит свою жену. Не смейся, -нахмурился он, видя, как губы жены начали растягиваться в сардонической улыбке, -да, вот так, примитивно, нечутко, равнодушно…любит.

Аглая Борисовна была женщина не злая, в общем-то, даже по-своему, добрая, но едкая. И её приятно «царапнула» правда, всплывшая о Елизавете Петровне. «Ай да фря…»-подумалось ей.-«А строит-то из себя…» И тут же чутьём неглупого человека она поняла-именно потому и «строит», что стыдится. Стыдится того, что её сын-бастард, того, с кем приходится жить, чтобы это скрыть, и кто пожизненно прикрывает её «срам»… В общем-то, дело-то было житейское ,ну, мало ли женщин рожают от «Ваньки Ветрова»,для себя, растят детей одни, смело смотря в глаза окружающим и игнорируя возможные пересуды за спиной, но Елизавета, видимо, была не из таких… А, может, была и другая причина, ещё менее приятная, может, и не одна, но Соловьёвы (родители Лиды) были люди порядочные , и копаться дальше во всём этом им совершенно не хотелось.

И посему Аглая Борисовна резюмировала:

–Ну, хоть один плюс-в Аркадии гены не этого твоего противоречивого маргинала,-она не удержалась и хмыкнула.

–А Лиде сказать?– спросил муж.

–А зачем?– вопросом ответила она, на что он пожал плечами. А и правда-зачем?

На том и порешили. И не услышали, как тихо закрылась дверь комнаты, из которой до этого вышла Аглая Борисовна.

Лидия Сергеевна почувствовала, что тело затекло от долгого сидения на высоком табурете в одной позе, допила уже ставший не таким ледяным сок, и решила: хватит воспоминаний, пора браться за уборку и готовку. Скоро должен был вернуться муж, потом сын, и они будут голодны.

Ещё на несколько мгновений она позволила себе задержаться на воспоминаниях о тех эмоциях, что испытала тогда, много лет назад подслушав разговор родителей.