Начало всего

 – Это термин с дебатов. Не важно.

– Хрена с два, не важно! – не согласился Тоби. – Не могу поверить, что ты перевелась в Иствуд. Ты же перевелась сюда, да? Если да, то это просто фантастика! Все офигеют!

Кэссиди пожала плечами, не желая продолжать разговор об этом.

Мы с ней сели за одну заднюю парту. Спустя несколько минут в класс вошла мисс Уэнг и раздала нам распечатки с описанием курса. Она была молоденькой, едва окончившей магистратуру – такие постоянно теряют контроль над шумным классом и тихо паникуют, пока в кабинет не зайдет и не накричит на всех учитель из соседнего кабинета.

Мисс Уэнг рассказала нам о разных видах дебатов, после чего вызвала Тоби, чтобы он сагитировал нас вступить в дискуссионный клуб.

Тоби неспешно прошел к доске, застегнул пиджак и улыбнулся во все зубы.

– Дамы и господа, – начал он, – полагаю, все мы тут разделяем интерес к выпивке, всяческого рода безобразиям и совместным ночевкам.

С лица мисс Уэнг сошла краска.

– Я, конечно же, веду речь об учебе в университете, где каждый будет иметь возможность позаниматься чем-нибудь недозволенным.

Тоби продолжал распространяться о дискуссионном клубе, о поджимающем времени и о школьных отчетных документах («Мы даже хуже команды в гольф!»). Он был хорошим оратором, и я с минуту дивился, почему он никогда не участвовал в выборах в ученический совет.

Закончив свою речь, Тоби пустил по партам лист, на котором должны были подписаться те, кто примет участие в первом турнире по дебатам в этом году. Когда этот лист дошел до Кэссиди, ее плечи затряслись в беззвучном смехе. Она сдвинула его в мою сторону.

На самом верху листа кошмарным ярко-розовым маркером была выведена такая вот прелесть: «ЭЗРА, МАТЬ ТВОЮ, ФОЛКНЕР, ЙО! (ты должен мне за ссаный энергетик)».

Я покатился со смеху. Сдержаться было нереально.

В кабинете воцарилась гробовая тишина, а Тоби разулыбался так, словно выиграл мировой чемпионат по пинг-понгу. Мисс Уэнг наградила меня хмурым взглядом, и я поспешил прикрыть смех кашлем. Кэссиди наклонилась и услужливо похлопала меня по спине, отчего, к моему глубокому стыду, я и вправду закашлялся.

Когда я наконец перестал и смеяться, и кашлять, случившееся стало в некотором роде событием.