Истинное счастье

Брюнетка всегда светилась от счастья, когда была рядом с «Рыжиком», как ласково звала его Али, всегда улыбалась и радовалась жизни, не замечая, какой Олег на самом деле. Лиза была лучшей подругой для Орловой. Они дружили, чуть ли не с самого первого класса, делили вместе и печали, и радости.

Выслушав её, шатен осторожно спросил:

– А кто был тот блондин? Я, кажется, видел его в школе.

Юлия скривилась, будто от зубной боли, но ответила:

– Его зовут Никита Волков. Он из 10 «Г». Мрачный тип на самом деле.

– Мне кажется, не стоит так о нём говорить. – Мягко заметил Дмитрий. – Пойми, что бить кого-то на улице не самая удачная идея всё же. Кто-то мог вызвать полицию.

Юля покраснела, но поняла, что парень прав, несмотря на то что не собиралась в этом сознаваться. На некоторое время возникла тишина.

– Слушай, Юль, я понимаю, что, возможно, несколько не вовремя с этим предложением, но, если вы с Алисой захотите и вам разрешат родители, вы можете поехать с нами в деревню.

Юля посмотрела ему в глаза, а затем, улыбнувшись ему, ответила:

– Я поговорю с родителями и Алей. Может, и получиться. Кстати, у тебя какая фамилия?

– Маринин. – Ответил юноша, улыбнувшись в ответ.

– У тебя страница в вконтакте есть?

– Да, я зарегистрирован как Дима Маринин. На аватарке нарисован кот.

Юлия засмеялась, сказав:

– Напиши мне свой номер телефона.

Дима белозубо улыбнулся и дал ей свой телефон. После они попрощались.

Юля зашла в дом. Али уже ушла к себе, ничего не объяснив обеспокоенным родителям. Алёна Игоревна и Виктор Михайлович Орловы перевели взгляд на старшую дочь. Юле ничего другого не осталось, кроме как рассказать им всё как было. Отец дочерей буквально побагровел от гнева, который охватил его.

– Это непростительно! – уверенно воскликнул он, ударив кулаком по столу.

– Успокойся, милый, – Алёна Игоревна гладила мужа по руке, пытаясь успокоить. – Сейчас нужно помочь нашей девочке. Ей, бедной, и так плохо.

Виктор Михайлович, всё же успокоившись, пару раз глубоко вздохнул и выдохнул. Юлия чуть улыбнулась: знала, что только мама могла смягчить папу, даже если тот был в бешенстве.