Перстень принцессы

Ей известно то, кем он являлся, а вот откуда прибыл и каким образом попал на службу в Палаццо Питти? А главное, о чём он думал всё то время, пока Челеста говорила о нравах, царящих при дворе французского короля, привычках французов и обо всех пустяковых мелочах, которые, по её собственному мнению, заслуживали внимания юной синьоры?

А ведь и этот юный паж мог мечтать о чём-то более высоком и почётном, нежели стоять, подобно мраморной статуе, в её комнате. Мария даже усмехнулась, подумав про себя о том, что возможно приписала незнакомому юноше собственные амбиции и желания.

А вдруг он вовсе не таков, как она думает о нём? Да и с чего бы всем быть такими же, как она сама или как её дядюшки, которые живут одними амбициями возвеличить род Медичи.

– Как ваше имя, сударь? – вдруг спросила Мария, и Челеста застыла с удивлённо раскрытым ртом, умолкнув на полуслове.

– Ранье, ваша милость, – ответил паж, впервые заговорив с юной госпожой.

– Ранье? Просто так – Ранье? И откуда вы прибыли? Где ваша семья? – продолжала расспрашивать Мария.

Голос и уверенный тон юноши понравились ей, она даже перестала смотреть в окно, и с интересом разглядывала в темноте фигуру и лицо пажа.

– Ранье из Ла Гонды, ваша милость, – юноша поднял голову повыше, и его лицо оказалось в полосе света, падающего от огня зажжённых Челестой свечей в канделябре, так что Мария могла разглядеть его покрасневшие щёки и блеснувший дерзкими огоньками взгляд.

– Я прибыл во Флоренцию с отцом, – продолжал паж, – он служит главным конюшим у Его милости Великого герцога Тосканского.

– А вы, что же, никогда не подумывали о том, чтобы проситься на службу в гвардию герцога? – этот вопрос прозвучал несколько надменно и с вызовом – Мария специально повысила голос, чтобы юноша перестал принимать её за капризную девицу, которую следует охранять, будто диковинную птицу в золотой клетке.

– Его милость предложил мне место в своей личной гвардии. Но я отказался.

Этот ответ без тени бахвальства или ожидаемой лести задел Марию.

Она ожидала, что перед ней будут лебезить, уверяя в том, что служить дому Медичи – это честь, удостоиться которой может далеко не каждый. Да хоть бы и соврал, наконец! Но нет же, этот паж смотрел на неё, не выказывая ни малейшего подобострастия! И даже его щёки перестали краснеть, будто это не она бросила ему вызов своим вопросом, а он ей!

– Прочь! – приказала Мария после минутного молчания, и её резкий тон заставил притихшую в углу Челесту встрепенуться.