Час Купидона. Часть II. Тщетные терзания любви

Но куда меньше ему хотелось продолжать топтаться на одном месте и сражаться с вернувшейся дремотой. Прыжки на одной ноге помогли ему взбодриться, но всего лишь на несколько минут. Дожидаться смены караула предстояло ещё целый час.

Не в силах выдержать пытку наступавшей дремоты, маркиз сделал шаг вниз по ступенькам. А потом и ещё один. И вот он уже стоял на блестящем паркетном полу. Скользко – ведь на днях слуги натирали воском полы во всех залах и галереях в покоях королевы. Шаг и ещё один, и вот уже подошвы новеньких ботфорт легко и быстро заскользили по навощенному паркету.

Министр и маршал так громко спорили между собой, что их голоса доносились из-за закрытых дверей кабинета Анны Австрийской и при этом звучали столь же отчётливо, как если бы оба они стояли прямо на пороге приёмной.

– Но время, мой дорогой маршал! Время, которого у нас практически нет в распоряжении! – возражал кардинал в ответ на какое-то предложение де Невиля.

– Вы ошибаетесь! У нас в запасе предостаточно времени, Ваше высокопреосвященство, – в тон ему отвечал герцог, и при этом Франсуа почувствовал, как в груди пробежала волна непонятных чувств, и внезапно сделалось невыносимо жарко. Ему даже потребовалось ослабить бант на шарфе, чтобы стало легче дышать. Что бы ни предлагал королеве и кардиналу его отец, Франсуа твёрдо верил в его успех. Да и не могло быть иначе – ведь де Невили всегда добивались своей цели, как любил повторять его отец.

– Да если мне и в самом деле понадобится лишнее время, то я остановлю его, ваше величество! – восклицал герцог.

– Да полноте, дорогой де Невиль! Этого не потребуется, – мягкий голос Анны Австрийской, видимо, примирил споривших мужчин, так как оба умолкли и не возражали ей. – И всё-таки, если бы действительно можно было остановить время хоть ненадолго, – проговорила она уже тише. – Я бы всё отдала за это.

– Если мне понадобится для этого остановить все дворцовые часы – я с готовностью сделаю это, ваше величество! – бравурный тон не оставлял никаких сомнений в душе юного маркиза, что его отец был полон решимости сдержать слово, данное королеве.

– Ну что же, я больше не задерживаю вас, господа! – сказала Анна Австрийская, и для маркиза это послужило сигналом того, что пора было бегом вернуться на свой пост.

– Паруа! – выкрикнул он, перескакивая вверх по ступенькам постамента.