Золотой шут

Розмари смертельно меня боялась, а ее каморка произвела на меня ужасное впечатление – холодная, почти без мебели, постель не менялась уж не знаю сколько времени. Девочка давно выросла из ночной рубашки, которая порвалась на плечах и была ей коротка. Она забралась на кровать и постаралась держаться от меня как можно дальше, молчала и только смотрела на меня во все глаза. Тогда я спросила ее, чего бы она хотела – снова служить мне или стать приемной дочерью леди Пейшенс.

– И она выбрала службу у вас.

– Она расплакалась и, бросившись на пол, вцепилась в мою юбку, принялась лепетать, что она решила, будто я разлюбила ее.

Розмари так рыдала, что, прежде чем я смогла ее успокоить, ее начало трясти, а мокрые волосы облепили голову. Фитц, мне стало так стыдно – не от того, что я сделала, а оттого что не обращала на нее внимания. Только мы с Чейдом знали, что она пыталась причинить мне вред. Но мое пренебрежительное отношение к ней позволило всем остальным при дворе относиться к ней жестоко и равнодушно. Даже ее крошечные туфельки превратились в лохмотья…

Кетриккен замолчала, и я, против собственной воли, почувствовал жалость к Розмари. Кетриккен сделала глубокий вдох и продолжила рассказ:

– Розмари умоляла меня снова взять ее к себе, Фитц. Когда она выполняла приказы Регала, ей еще не было семи лет. Она никогда не испытывала ко мне ненависти, да и не понимала, что делает. Я уверена, что для нее это стало чем-то вроде игры – подслушать, о чем мы говорим, а потом передать Регалу.

– А как насчет ступенек, которые она намазала жиром, чтобы вы упали? – жестко спросил я.

– Ты думаешь, ей объяснили зачем? Может быть, просто велели намазать ступеньки, после того как я поднимусь в сад на крыше… Ребенку вполне могли сказать, что это шутка.

– А вы ее спрашивали?

Кетриккен снова немного помолчала.

– Некоторые вещи лучше не ворошить. Даже если Розмари и знала, что я должна была упасть, вряд ли она понимала зачем. Думаю, я была для нее двумя женщинами сразу – королевой, которую Регал мечтал лишить власти, и Кетриккен, которой она служила каждый день.

Тот, кто виновен в ее преступлениях, умер. А с тех пор как я взяла Розмари к себе, мне не в чем ее упрекнуть.

Кетриккен вздохнула и посмотрела мимо меня на стену, когда произнесла свои следующие слова:

– Прошлое следует оставлять в прошлом, Фитц. Это особенно касается тех, кто правит другими людьми. Я должна женить своего сына на принцессе с Внешних островов.