Судьба убийцы

Хранители заключили с вами сделку, но если Смоляной откажется тебя везти, так тому и быть. – Он нервно вздохнул и добавил: – Извини.

– Понимаю, – сказал я, но это была неправда.

Чем ближе к носу корабля мы подходили, тем острее я ощущал Смоляной… точнее, Смоляного. И ощущение это становилось все более неприятным. Меня словно обнюхивала собака – большая и непредсказуемая. С оскаленными зубами. Мне захотелось тоже оскалиться или еще как-то выказать готовность драться, но я сдержался. Корабль сильнее надавил на мои стены.

Можешь говорить, сказал я, впустив его мысли в свой разум.

Можно подумать, ты мог не разрешить. Ты ходишь по моей палубе, так что рано или поздно я узнал бы тебя. Что за дракон коснулся тебя?

Учитывая обстоятельства, лгать было бы глупо.

Одна драконица вломилась в мои сны. Думаю, это была Синтара, драконица, которой принадлежит Элдерлинг Тимара. Кроме того, я близко общался с Тинтальей и Хеби. Возможно, вот что ты почувствовал.

Нет. Ты пахнешь драконом, которого я никогда прежде не ощущал.

Я опустил взгляд на планшир. Капитан Лефтрин с каменным лицом взирал на дальний берег реки. Я не мог сказать, слышит ли он нас с кораблем или нет.

– Он хочет, чтобы я положил руки на планшир.

– Тогда мой тебе совет – так и сделай, – буркнул капитан.

Я снова посмотрел на поручни. Они были из серого, тщательно отполированного, незнакомого мне дерева. Стянул перчатки и положил на них руки.

Ну вот же! Я знал, что чутье меня не подводит.

Я никогда не чистил драконов.

Чистил. И он считает тебя своим.

Верити…

Я не хотел, чтобы он услышал эту мысль, но корабль ломился в мой разум так упорно, что стены чуть поддались. Я укрепил свои защитные рубежи, стараясь сделать это незаметно от Смоляного. От потрясения сердце отчаянно колотилось. Неужели драконы из плоти и крови воспринимают Верити как дракона, который мог заявить права на меня? Не так давно я отряхнул палые листья с его спины.

Смоляной задумчиво молчал. Потом сказал:

Да. Тот дракон. Он утверждает, что ты принадлежишь ему.

Над нами громко закаркала Пеструха.

Труднее всего не думать ни о чем. Я погрузился в ощущение прикосновений ветра и созерцание поверхности реки.