Испорченная корона

Большую часть дальней стены занимало огромное окно, другие стены были заставлены книжными шкафами, а в камине потрескивал огонь.

– Дорогая мачеха! – приветствовал Эвандер маленькую женщину, стоявшую у окна.

Ее узкие плечи напряглись при звуке его голоса, и она медленно обернулась.

– Что произошло на Высшем Совете? Твой отец переживал.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Она говорила на всеобщем языке так же свободно, как наша знать. Даже звук ее голоса был таким знакомым, что отозвался острой болью в груди, и я поняла, как на самом деле соскучилась по дому.

Когда она наконец перевела взгляд с Эвандера на меня, я изумилась яркости ее зеленых глаз. На мгновение показалось, что на меня смотрит сестра. Эта женщина так всколыхнула мои воспоминания о доме, о семье, о моем народе, что сердце пропустило удар.

– Я собирался отвести свою зверушку наверх, а потом отправиться с докладом к отцу, – спокойно ответил Эвандер.

Женщина прищурилась и пробежала рукой по выбившимся прядям, как будто хотела пригладить воображаемый изъян. Меня поразило, что ее волосы тоже слегка отливали розовым, как если бы они когда-то были красными, как мои. Испытала ли она на себе тяжесть тех же предрассудков, что и я, когда оказалась в Сокэре?

– И как же тебе удалось раздобыть зверушку из Локланна? – Ее тон сочился осуждением.

Эвандер колебался лишь один миг.

– Я забрал ее в счет кровного долга локланнской правящей семьи.

Леди Мэйри еще пронзительнее посмотрела на меня своими ястребиными глазами, а потом повернулась к Эвандеру.

– Хочешь сказать, кровного долга перед твоим отцом? – В ее тоне слышалось едва уловимое предостережение.

Если бы внешность не выдавала в ней представительницу моего народа, это сделала бы ее неспособность придерживаться сокэрских стандартов женской скромности.

Может, Мэйри предупреждала пасынка об отцовском гневе?

Если бы я не наблюдала за Эвандером последние три дня, заметила бы, как он слегка побледнел?

– Разумеется, – наконец ответил он.

По спине поползли ледяные щупальца, и впервые с тех пор, как я села в экипаж Эвандера, мне стало по-настоящему страшно.