Лебединая песнь

– Да, мама, – тихо ответила Сван, и по ее голосу Джош понял, что она знала: ее мать при смерти.

– Сразу же, как только нас вызволят отсюда, мы поедем. Господи, представляю папино лицо! – Она засмеялась, и в груди у нее забулькало. – Да у него глаза на лоб полезут!

– Он ведь правда будет рад видеть нас, мама? – спросила Сван.

– Конечно! Черт побери, когда же сюда придут и вытащат нас? Когда придут?

– Скоро, мама.

«Девочка после взрыва повзрослела лет на десять», – подумал Джош.

– Мне приснился Блейкмен, – сказала Дарлин.

 – Ты и я… мы шли пешком, и я увидела старый дом… прямо перед нами, за полем. И солнце… солнце светило так ярко. О, это был чудесный день. Я посмотрела на дом и увидела папу, он стоял на крыльце… и махал мне рукой, чтобы я перешла через поле. Он… больше не испытывал ко мне ненависти. И вдруг… из дома вышла моя мама и встала на крыльце рядом с ним… и они держались за руки. И она позвала: «Дарлин! Дарлин! Мы ждем тебя, девочка! Иди домой!»

Она затихла, слышался только влажный хрип ее дыхания.

– Мы… мы уже пошли было через поле, – продолжила больная, – но мама сказала: «Нет, родная! Только ты одна. Только ты. Маленькой девочке не надо. Только ты одна». А я не хотела идти через поле без моего ангелочка, мне стало страшно. Мама сказала: «Маленькой девочке нужно идти дальше. Идти далеко-далеко». О… я хотела перейти через поле… я хотела… но я не смогла.

Дарлин нашла руку Сван:

– Я хочу домой, родная.

– Все хорошо, – прошептала Сван и пригладила мокрые от пота остатки волос матери.

 – Я люблю тебя, мама. Я так люблю тебя.

– Ох… все у меня было плохо. – Рыдание застряло в горле Дарлин. – Все, к чему я прикасалась… портила. О боже… кто присмотрит за моим ангелочком? Я боюсь… Я так боюсь…

Женщина начала всхлипывать, и Сван обхватила руками ее голову и прошептала:

– Тсс, Мама. Я тут. Я с тобой.

Джош отполз от них, залез в свой угол и свернулся, желая забыться.

Он не знал, сколько прошло времени – может быть, несколько часов, – когда рядом послышался шорох.

Хатчинс сел.

– Мистер? – Голос у Сван был слабый и горестный. – Я думаю, моя мама ушла домой.

Она вздохнула и одновременно заплакала и застонала. Джош обнял ее, и девочка прильнула к нему и зарыдала. Он чувствовал, как бьется ее сердечко, и ему хотелось кричать и бушевать, и если бы в этот миг ему подвернулся кто-нибудь из тех горделивых дураков, которые нажимали на кнопки, он переломал бы им шеи, как спички.