Зов ночной птицы

Вудворд перевел взгляд на примыкавший к улице Правды лужок, где паслись несколько коров. На бобовом поле женщина в соломенной шляпе занималась прополкой, в то время как ее муж приколачивал дранку на крыше дома. Рядом, по другую сторону жердевой ограды, стоял покинутый жильцами дом, поле за которым превратилось в болото, заросшее сорняками и мелким кустарником. На крыше этого дома сидели три вороны. Небось, дожидаются бегства соседей, подумал он.

– Ты ведь понимаешь, – произнес он вполголоса, – что, если Рейчел Ховарт – на самом деле ведьма, она может подчинить своему влиянию кого угодно.

– Миссис Неттлз просила меня ничего не говорить Бидвеллу как раз потому, что он может счесть ее попавшей под такое влияние.

– Хм… – Вудворд задумался. – Отрава может быть поднесена нам в разных чашах, Мэтью. Надо с осторожностью относиться к любой, из какой бы ты ни решился отпить. Ладно, идем дальше.

Они продолжили путь.

– А как тебе история Ноулза? – чуть погодя поинтересовался судья.

– Вранье.

– А дьявольские метки на теле женщины?

– Неубедительно, – сказал Мэтью. – Подобные отметины встречаются у многих людей.

Не было необходимости лишний раз упоминать о пятнах, покрывавших лысый череп Вудворда.

– Согласен. А как быть с куклами?

– Думаю, вам стоит взглянуть на них самому.

– Пожалуй. Жаль, что миссис Грюнвальд уже вне досягаемости.

– Надо бы вытребовать у Бидвелла список свидетелей, доступных на данный момент, – предложил Мэтью.

– Да, – кивнул судья, после чего искоса взглянул на Мэтью. – Нам, конечно, придется еще раз допросить миссис Ховарт. Уже более основательно. Мне кажется, она готова отвечать на твои вопросы, при этом игнорируя всех остальных. Что бы это могло значить, как по-твоему?

– Понятия не имею.

Вудворд сделал еще несколько шагов, прежде чем возобновить беседу.

– А ты не допускаешь возможность того, что она заранее знала о твоем утреннем разговоре с миссис Неттлз?

– Я всего лишь секретарь.

– …Никакого влияния? – прервал его Вудворд. – Ты ведь понял, о чем я?

– Да, сэр, – был вынужден признаться Мэтью. – Я вас понял.

– Что в особенности свидетельствует против нее, так это неспособность произнести «Отче наш». Если она может это сделать, то почему тогда молчит? Есть у тебя версии на сей счет?

– Никаких, – сказал Мэтью.