Мистер Морг

Мэтью знал, что это богатый судостроитель, которому принадлежит один из особняков на вершине Голден-Хилл – Золотого холма. Ван Ковенховену было за семьдесят, он пережил трех жен и имел репутацию скряги и крайне сурового работодателя. Тем не менее корабли его были величественны, изящны и быстроходны.

– Он хотел поставить Зеда трудиться на верфи, – продолжал Маккаггерс. – Мне же было известно, что ван Ковенховену никак не удается исполнить свою заветную мечту – купить кое-что. Из-за его грызни со всеми нашими мэрами, о которой знает весь город, и торжественного заявления, что его верфи останутся территорией Голландии.

– Понятно, что это вызывает раздражение, – заметил Мэтью.

– Вот-вот. Ну а поскольку я знал, о чем он мечтает, и обладаю достаточным влиянием, чтобы его желание сбылось, то, прежде чем молоток опустился в последний раз, я заключил с ван Ковенховеном соглашение. Таким образом я вступил во владение Зедом на четыре года – а сейчас идет пятый месяц третьего года, – после чего он перейдет в единоличную собственность ван Ковенховена и, видимо, всю оставшуюся жизнь будет трудиться за шестерых.

– О чем же таком он мечтал, наш судостроитель? – спросил Мэтью.

– Это заняло некоторое время, но следующая улица, которую проложит наш добрый мэр Френч, будет названа именем ван Ковенховена. Она уже нанесена на новую карту.

– Вот ведь сукин… – с усмешкой сказал Грейтхаус.

– Сэр! – резко оборвала его Берри. – Я вас попрошу!

Он сердито посмотрел на нее, но вспышка его уже угасла, и он так сильно стал чесать затылок, что Мэтью подумал: «Сейчас пойдет кровь».

– Похоже, ничего не вышло, – сказал Мэтью, бросив взгляд на Зеда.

Невольник складывал инструменты в ящик – они сгодились для работы над многими из лучших представителей нью-йоркского общества, ушедшими в мир иной, а также покойниками из его низших слоев. Действительно ужасно, когда человек со способностями Зеда обречен всю жизнь таскать бревна и бочки с дегтем, но, похоже, его судьба была решена.

– Постойте! – сказал Грейтхаус, как будто читая мысли Мэтью. – О какой сумме идет речь? Чтобы выкупить его у ван Ковенховена?

– Зед ушел с молотка за тридцать два фунта шесть шиллингов. Это больше половины моего годового жалованья. К тому же, зная ван Ковенховена… если его и удалось бы уговорить продать раба, он захочет получить прибыль на вложенный капитал.

Грейтхаус так и стоял с отвисшей челюстью.