Жена для чудовища

Я задумалась над его словами и заметила приближающегося Ливая, который тащил моё, судя по цвету, изодранное платье. Ненадолго задержавшись на мне взглядом, он подошёл к одному из прилавков и протянул его продавцу.

– Посмотри, – показал работу замка-молнии. – Можешь попробовать повторить на моей форме?

– Хм, попробую, – тот с любопытством рассмотрел. – Даже интересно будет.

Ливай кивнул и подошёл к нам, извлекая «чековую книжку», чтобы рассчитаться за покупки. Посмотрел на меня и нахмурился:

– Что за взгляд?

– Тебе понравилась молния, – я улыбнулась.

– Сэкономит время для сборки на бой, – отстранённо сообщил Ливай и протянул мне кулак. – Держи. Это я снял.

На мою ладонь упала брошь в виде ноты. Я приколола её к платью, чтобы спрятать неудачно пришитую складку ткани и совершенно забыла о ней. Удивительно, что она пережила не только свадьбу Виктора Николаевича, но и мой первый день в этом мире. Я бы удивилась, как он заметил, но это же Ливай.

– А что это? – Армандо заинтересовался.

– Наверное «Д», – предположил Ливай. – Первая буква имени.

Я улыбнулась мужу.

– Это нота. Читая их, можно играть музыку.

Ливай нахмурился.

– Это что?

Я задумалась. Моника говорила, здесь ничего такого нет.

– Лучше я покажу, – напустила загадочности.

Ливай кивнул то ли не заинтересовавшись, то ли удовлетворившись ответом. Он поговорил с продавцом, и по обрывкам фраз я поняла, что все покупки доставят домой.

С каждым шагом его лицо теряло краски, словно мы шли на казнь. Армандо уже подозвал виверн. Ливай усадил меня на Одуванчика, и мы взлетели над городом. Повернули в сторону вокзала и пролетели мимо к пологому холму, на котором, словно надзиратель, возвышался замок. Он не выглядел сказочным, напротив, я бы назвала его уродливым. Толстые стены с узкими прорезями окон и создавали ощущение, что его атакуют пожиратели не реже двух раз в неделю, поэтому позволить себе декорации они не могут.

Одуванчик приземлился на широком балконе, который будто специально выстроили для подобного. Ливай спрыгнул и одёрнул куртку, лицо превратилось в маску. Помог спуститься мне, после чего сдержанно и осторожно расправил загнувшийся подол платья.