Аномалия

 – Я столбов не боюсь. А что столбы?

– Аномалия такая. А может и не аномалия, хрен разберешь, – пояснил Доктор и встал. – Выдвигаемся. Пойдем по озеру, раз вы не боитесь.

Они впряглись в санки и заскользили вдоль железнодорожной насыпи, которая, хотя и оплыла снегом, а все еще служила хорошим ориентиром и выпуклой вздувшейся веной тянулась далеко на юг, к заброшенной угольной шахте. А там – дачные сады, офицерский городок, и вот он, родной теперь Поселок – сырой и теплый подземный склеп, вместимостью в несколько тысяч койкомест.

Вырвавшись из промзоны Пригорска в плоскую сизую степнину, они замедлились, разбирая путь в быстро потухающих сумерках, и, наконец, остановились у железнодорожного переезда. Бросив санки снаружи, вошли в пропитанную запахом машинного масла будку путейцев, которая давно служила добытчикам времянкой.

– Немного передохнем перед выходом на озеро, – глухо озвучил очевидное Доктор. Он сбросил рюкзак, уселся на пол в углу и включил желтоватую светодиодную “свечу”.

Свет упал на грязно-рыжие стены, из–за чего темнота вокруг фонарика стала коричневой и такой же затхлой и грязной, как и вся эта засаленная каморка. – Отсюда свернем к Змеиному. Поэтому, советую вам успокоиться, отрешиться, я бы сказал. Все озеро – место обитания аномалии.

– Столба, что ли? – тихонько хихикнул Пришлый, стоящий поодаль, в полумраке. Он повернулся лицом к свету и заговорчески подмигнул Димке, ища в нем союзника.

 – Это столб такой? Электрический что ли? Он током бьется что ль?

Доктор вздохнул и глянул искоса на Димку. Тот не улыбался шуткам Пришлого, но не потому, что верил Доктору, а так, из деликатности.

Димка тоже снял и бросил на пол вещмешок, уселся на него рядом с Михалычем и “свечой”, как усаживаются у костра. Рои пылинок устремились к лучу фонарика, наполняя воздух кисловатой сажей и дегтем.

– Михалыч, – высказался он аккуратным полушопотом. – Аномалии… Это разве не мифы? Я слышал, что это такие страшилки охотников и добытчиков, чтобы придать себе значимости.

Так говорят.

Мыхалыч кивнул несколько раз как автомобильный болванчик, как кивают люди, над которыми подтрунивают глупо и неуместно:

– Я бывал здесь много раз, – он внезапно вспыхнул, взволнованно раздирая удушливый ворот и повышая тихую хрипоту до возбужденного негромкого голоса. – Сказать, что я это видел – ничего не сказать.