Аномалия

Но, зато крепкий, как старый коньяк в уцелевшем погребе.

Ходил Доктор всегда с командой, которую собирал из посельчан, желающих подзаработать. На сей раз на вылазку согласился Пришлый из безработной братии, да из молодых вызвался парнишка Димка. Из тех, что о довоенном имели в памяти только первую половину детства, но зато живущих в новом мире естественнее и увереннее.

Димка пристроился на бревно чуть ниже Доктора. Пришлый уселся на корточки напротив них и прислонился спиной к линялой стенке здания, во внутреннем дворике которого они притаились для передыху.

– И что? – он все время улыбался, но как-то недобро и неестественно, по-собачьи. – Будете электричество высекать? Из металлов… Трением высекать?

Димка усмехнулся – даже он, двадцатилетнее дитя подземок, знал, как это работает:

– Медь и цинк мы превратим в батарейки, – ответил он за Доктора и отшутился: – Ионы-позитроны… Электролитческая диссоциация, говоря простонародно.

Доктор коротко взглянул на Пришлого из-под светлых бровей, чтобы оценить серьезность любопытства.

– Пришлый… – Доктор грустно вздохнул и с учительской строгостью оглядел собеседника: – Если хочешь, можешь остаться и похабарить, но тогда ты сам по себе. И платы не будет.

– А я что? – Пришлый все скалился и щурился, будто ему в глаза светили фонариком, нервно переминался, любопытно и тревожно озирался, осматривался.

Пришлый – сухощавенький юркий мужичок из беженцев, наполнивших Поселок после падения Столицы. Изгнанный из рая, из мороженных теперь, но прекрасных и сытых когда-то, столичных теплиц, переселенец поневоле. С искаженным лицом, скованным спазмами, с глубокими морщинами поперек переносицы, незакрывающимся скалящимся ртом и хитро сощуренными мышиными глазками. И не находящий покоя своему подвижному телу.

– А что было в этом здании, Сергей Михалыч? – спросил Димка, осматривая приютившее их п–образное здание.

– В этом здании… – со вздохом повторил Доктор и оглядел лущеные, некогда крашенные стены. Теперь они покрылись пятнами, похожими на таинственную карту потерянных навсегда материков. – Здесь была моя школа. Я был учителем истории, а моя жена – учителем литературы.