Коллекционеры цветных душ

Взбешён – вот точное слово!

Лотос знал, что в любом противоборстве есть победившая и проигравшая сторона, особенно это справедливо для уличных потасовок, в которых он поднаторел. Там или ты – или тебя. Однако он впервые столкнулся с тем, чтобы всё было настолько неочевидно. Дело даже не в том, что нападавшие боялись свою жертву, а том, что они не знали, чего им, собственно, бояться – и ничего не могли с этим поделать…

Раньше Лотос и представить себе не мог, что когда-нибудь нападёт на человека.

И всё же он сделал это.

Ударил того, кто был гораздо слабее его физически.

В тот момент Лотос ненавидел и презирал себя.

Но он должен был остановить насилие.

«Если ты не можешь отстоять свои принципы, отойди в сторону и стой там!» – жестокая истина билась в его мозгу, будто пойманная птица в клетке. Тем не менее Лотос нанёс ещё один удар, последний – после которого его противник обратился в бегство. Лотос нагнулся, выковырнул из мостовой расшатанный булыжник и замахнулся – но остальные сообщники и без того уже убегали, и жест гиганта лишь придал им ускорения.

Пострадавший остался лежать на тротуаре без движения.

Переполненный сочувствием и каким-то странным внутренним трепетом, Лотос приблизился…

…что-то внутри него дрогнуло и мучительно заныло. Казалось, это сама душа Лотоса, доселе спавшая, пробуждается, расправляя затёкшие члены. Чувство, овладевшее гигантом при виде этого лица, было необъяснимо. Оно выплыло на поверхность из глубин коллективного бессознательного его народа, некогда принесшего клятву верности другому народу, представитель которого находился сейчас перед ним… но даже этого Лотос сейчас не понимал.

Он просто знал: его место отныне – рядом с этим прекрасным (хоть и почти неживым) созданием, и если б создание вдруг воскресло – было бы немыслимо не последовать за ним по первому зову…

Когда-то в Немире жили другие архаики – древние волшебники, но, Лотос, что греха таить, считал это обычными россказнями.

Теперь он раскаивался в своём неверии, ибо, в отличие от того типа, что приходил утром и разозлил его, сейчас перед ним явно было высшее существо.

– Простите их, господин, – сокрушённо проговорил Лотос. – Они не ведали, что творили.

Этот архаик был красив. Кем же нужно быть, чтобы захотеть причинить ему боль?

В тёмных глазах, устремлённых на Лотоса, отражалось далёкое небо… а ещё в них промелькнуло изумление.