Лерой. Обещаю забыть

 – Все мы через это прошли. Думаешь, в первый раз много кто сюда по доброй воле приходит? Кто за долги, кто в наказание, кто – как ты, по глупости.

– Мне всего пятнадцать, – зачем-то вновь бормочу я, пока Катя копается в своей огромной косметичке, видимо, выискивая что-то для меня.

– Знаю. – Так ничего и не достав, девица приземляется мягким местом на стол прямо возле моего носа. – Твоя подруга за тебя просила, когда поняла, куда вы, дуры, попали.

Поля… От мысли, что она осознала, куда нас привёл Кир, уже давно и не только на словах, начинает трясти.

– Я и сама здесь очутилась в семнадцать. Брат проиграл в покер одному старику. Так же, как и ты, в жемчуге тут слёзы лила, но бесполезно. А этот урод ещё и на видео всё записал, чтобы потом шантажировать… Так что не думай, что мне в кайф здесь находиться.

– Что они сделали с Полей? Что будет со мной?

– Не знаю, – пожимает плечами Катя. – Но пока ты не успокоишься, поправлять макияж бесполезно. Сейчас принесу воды.

Катя спрыгивает со стола и мигом выбегает из подсобки, оставляя меня одну. Слышу: что-то бормочет охраннику, а затем тишина.

Оглядываюсь, пытаюсь зацепиться взором хоть за что-нибудь, что поможет мне сбежать. Но здесь нет ничего, кроме стула, на котором сижу, и стола с двумя бутылками воды на нём. Словно за соломинку мозг ухватывается за эти чёртовы бутылки. Вскакиваю и нахожу за ними телефон – Катин мобильный, который она оставила для меня.

Пальцы трясутся, едва попадая по нужным цифрам. Гудки. Долгие и тягучие. Понимаю, что он спасёт. Не отвернётся! Не бросит! Лишь бы ответил… Но отец не спешит подходить к телефону. Набираю снова и снова, пока не слышу голос Снежаны:

– Добрый вечер. Пётр Константинович сейчас занят, не могли бы вы…

– Снежана, – стараясь не шуметь, дабы Петенька за стеной ничего не услышал, срывающимся голосом перебиваю мачеху. – Пожалуйста, позови отца. Я в беде. В большой беде! Мне нужна помощь, прошу тебя…

– Там, где начинаются твои беды, страдает, как правило, мой сын.

– Твой сын – гадёныш! – не сдерживаюсь, представляя, что сейчас происходит с Полинкой. – Его не закрытая школа, а колония ждёт! Можешь мне поверить!

– О, даже так? – елейным голоском пищит Стервелла. – Тогда тем более решай свои проблемы сама!

Нужно ли говорить, что следом раздались короткие гудки, а телефон отца впредь был мне недоступен.