Нож сновидений

А что, если его молот – предвестник Последней битвы? Но лишь Фэйли имеет значение. Только она. И все то, что поможет освободить ее. – Мы договорились, что на эту встречу придет по тридцать человек с каждой стороны, но в лесу скрываются ваши люди. Много людей.

– Как и у вас, – возразил Мишима с улыбкой, которую портил белый шрам в уголке рта, – иначе бы вы не знали о наших.

Он растягивал слова еще сильнее.

Перрин не сводил взгляда со знаменного генерала:

– Пока они здесь, существует вероятность неожиданного поворота событий.

А я не хочу никаких неожиданностей. Я лишь хочу вернуть жену из плена Шайдо.

– И как вы собираетесь избежать неожиданностей? – поинтересовался Мишима, поигрывая поводьями. Его вопрос прозвучал так, словно он вовсе не был настолько уж важным. Такое ощущение, что Тайли позволила ему говорить, а сама в это время наблюдала за реакцией Перрина. – Нам следует положиться на ваше слово и отправить людей прочь первыми? Или вам придется поверить нам и самим отвести отряды назад? «На высотах все пути вымощены кинжалами».

Здесь нет места излишнему доверию. Я бы предложил одновременно приказать нашим людям отступить, но одна из сторон может нарушить обещание.

Перрин покачал головой:

– Вам придется поверить мне, знаменный генерал. У меня нет причин нападать на вас или брать вас в плен, но зато есть все причины не делать этого. Но я не могу быть уверен, что это верно и в отношении вас. Вы можете счесть, что пленение Первенствующей Майена стоит маленького предательства.

Берелейн тихонько рассмеялась. Настал черед палки. Это должно не просто заставить шончан покинуть лес первыми, но и убедит, что им необходимо то, что он намерен предложить. Перрин упер один конец палки в седло, держа ее вертикально.

– Мне кажется, ваши люди – отличные солдаты. Мои же люди – не солдаты, хотя им приходилось сражаться с троллоками и с Шайдо. И они неплохо справлялись. – Ухватив палку за основание, Перрин поднял ее высоко над головой, так что оструганная часть оказалась наверху.

 – Но они привыкли охотиться на львов, леопардов, горных кошек, которые спускались с утесов, чтобы нападать на наши стада. На вепрей и медведей – животных, что тоже охотятся в лесах, мало чем отличающихся от этого.

Ветка резко дернулась в его руке, затянутой в латную перчатку, когда две стрелы – их едва ли разделял удар сердца – вонзились в обтесанное дерево.